Ртуть

Таладей выглядел так, будто хотел отказаться, но сказал:

— Если ты уверена, что хочешь, чтобы я это сделал, я сделаю, но это может ранить тебя…

— Как пожелаешь. — Ему не нужно было прикасаться ко мне. Все было проще простого. Минуту назад я совершенно не помнила того момента, когда зубы Таладея вонзились мне в плечо. Не помнила и последующего ужаса. А в следующую минуту вспомнила.

Фишер, несущий меня на руках. Открывающий темные врата. Я лечу по воздуху к ртутному порталу. Последовавший за этим короткий, но напряженный разговор с Заретом.

Затем Фишер, вытаскивающий меня из ртути. Он и Кэррион, спорящие так, будто собираются убить друг друга.

Лоррет, сидящий у моей постели, играющий на какой-то лютне и тихонько напевающий мне, пока я бьюсь и стону.

Три дня я лежала в этой постели, в этой комнате, умоляя Фишера убить меня, потому что не могла больше выносить боль.

И я… укусила… кого-то.

Мои глаза метнулись к шее Таладея.

Он увидел, что я вспомнила, и слабо улыбнулся. Наклонив шею, он показал мне ее — свою гладкую, чистую кожу.

— Ничего страшного, — сказал он. — Ты едва прокусила кожу.

— Фишер действительно должен быть здесь, — сказал Таладей. Он направился к двери.

— Нет! — Я… Я не знала, что сказать. — Какая-то часть меня чувствует, что я должна поблагодарить тебя за спасение моей жизни.

— А остальная часть тебя?

— Хочет убить тебя за то, что ты сделал, — прошептала я.

Вампир кивнул, изучая свои ботинки.

— Я долгое время чувствовал то же самое. Целые столетия я ненавидел то, во что превратился, и хотел уничтожить Малкольма. Я ничего так сильно не хотел, как умереть и исчезнуть из этого мира.

— Почему ты решил остаться?

Таладей грустно улыбнулся мне.

— Я не хотел. У меня не было выбора. Малкольм меня не отпустил. Однажды я пытался покончить с собой, и он запретил мне пытаться снова. Его слово было законом.

— Но теперь он мертв…

— И я свободен. — Таладей покачался на пятках. — Я все еще пытаюсь понять, что это значит для меня. Но в последнее время ситуация стала довольно интересной. — Он окинул меня взглядом с ног до головы, слегка нахмурившись, словно взвешивая то, что он хочет сказать. Через мгновение он произнес: — Есть два вида вечности, Алхимик. Один — рай. Другой — ад. Неважно, что я сделаю. Убедись, что ты выбрала свою версию бессмертия с умом.

Я моргнула, пытаясь заставить эту версию Кэрриона Свифта обрести смысл в моей голове.

Все те же красиво уложенные медно-каштановые волосы. Все те же голубые глаза и плутовская ухмылка.

Но еще и заостренные уши. И клыки. И он стал таким высоким.

Я ударила его кулаком в грудь.

Я ткнула пальцем ему в лицо.

Он покачал головой, подняв руки ладонями вверх.