Ртуть

 — Вселенная не может сосредоточиться на том, что она не распознает.

— Я не только бог Хаоса, алхимик. Я еще и бог Перемен. Я желаю этого, и это происходит.

— Время истекает, Саэрис. Ты должна принять решение.

— Ладно. Хорошо. Да. Я сделаю это. — Выпалила я, пока не успела передумать. Если речь шла о том, чтобы стать неизвестно кем или наверняка умереть вместе со всей вселенной, то выбор был не таким уж и сложным.

Божественные узы на моих запястьях вспыхнули, впиваясь в кожу, словно горящие веревки.

— Желаю тебе удачи, Саэрис. Передай Кингфишеру привет. — А затем он толкнул меня в реку ртути.

В комнате, в которой я очнулась, были высокие потолки. На окнах висели темно-зеленые шторы. Помещение было обставлено тяжелой мебелью из темного дуба: шкаф у двери, комод, еще один шкаф у окна и книжный шкаф, полный книг. Ковер, на котором я сидела, был мягкого голубовато-серого цвета. Плюшевый. Он был приятным на ощупь, когда я зарылась пальцами в…

Я схватила ведро и меня снова вырвало. Мышцы живота неприятно болели, когда я отставила его в сторону.

— Они называют это великой чисткой, — произнес мужской голос. Таладей открыл дверь, пока меня рвало, и теперь стоял, прислонившись к дверному косяку и скрестив руки на груди, наблюдая за мной с веселой улыбкой на лице.

Я оглядела комнату в поисках оружия и впервые осознала, что одета в возмутительно крошечные черные шелковые шорты и прозрачный топ из того же материала, который не оставлял простора воображению. Задохнувшись, я бросилась искать то, чем можно защититься, и то, чем можно прикрыться.

Таладей усмехнулся, пересек комнату и взял халат с богато украшенной ширмы у окна. Подойдя к кровати и протянув мне халат, он демонстративно отвернулся.

— В последнее время твое тело претерпело некоторые разительные изменения, — сказал он. — По общему мнению, ты скоро сможешь снова есть обычную пищу, но на это может уйти день или два. Когда я обратился, мне потребовалось шесть месяцев, чтобы перестать ощущать все, что я пытался съесть, как комок шерсти.

Выхватив у него халат, я накинула его на плечи. Я раздула ноздри, ненавидя странное, всепоглощающее жжение в носу.

— Что значит — обратился? — резко спросила я.

Таладей наклонил голову. Он с жалостью посмотрел на меня.

— Ты прекрасно понимаешь, что я подразумеваю под этим словом. Не так ли?

Я уставилась на него, отказываясь признавать это.

— Я совсем не такая, как ты, — прошипела я.

Таладей кивнул, постукивая носком своего красивого кожаного ботинка по краю ковра. Засунув руки в карманы, он сказал:

— Вот. — Вампир с безупречно уложенными белыми волосами и странно ласковыми глазами кивнул в сторону большого зеркала на стене. — Подойди и посмотри сама.

Я настороженно подошла к зеркалу.