Ртуть

— Отдай это мне, — потребовал он. — Отдай, и я еще смогу спасти тебя. Время еще есть.

Теперь настала моя очередь смеяться. Мой рот наполнился кровью, тело скрутило от пронзившей меня боли, но оно того стоило.

Мальком виновато пожал плечами.

— У меня нет души, девочка. — И он бросился на меня. Я, конечно, не могла помешать ему выхватить у меня мешочек и удрать. Я даже не пыталась. Я берегла те крохи жизни, которые у меня еще оставались.

В глазах вампира светилась победа. Этот блеск померк, когда он открыл мешочек и ничего не обнаружил внутри. Его взгляд метнулся ко мне, рот приоткрылся в ужасе.

Маленькая монетка радостно гудела в моей руке, когда я подняла ее.

— Что там у Беликона было? Листья или рыбы?

Я подбросила монетку. Не слишком высоко. Я не хотела дать ему шанс поймать ее в воздухе, как он это сделал в прошлый раз. Маленькая монетка ярко вспыхивала, пока вращалась. Теперь уже не имело значения, какой стороной она упадет. Важно было только то, что она наконец сделает это. Земля содрогнулась, когда сверкающее серебро ударилось об обсидиан.

На мгновение воцарилась тишина, и руины Гиллетри затаили дыхание.

— Маленькая глупая сучка. Что ты наделала? — прошептал Малкольм.

И тут это произошло. Страшный ветер ворвался в лабиринт. Он возник из ниоткуда, с воем пронесся по проходам, которые десятилетиями удерживали Фишера в ловушке. Затем он вырвался из лабиринта и полетел вдоль трибун амфитеатра.

Он подхватывал крики измученных душ, когда проносился мимо них, и они превращались в столбы пепла и с воем устремлялись вслед за ним. Сотни тысяч высших и низших фей наконец-то получили возможность уйти, и их мучениям пришел конец.

Малкольм в ужасе уставился на трибуны.

Меня отбросило назад.

Больше я не поднялась.

Голова Малкольма вспыхнула синим пламенем еще до того, как коснулась земли. Затем огонь охватил все тело. Вспышка света вырвалась из Солейса и устремилась к облакам, осветив их. Спустя несколько секунд он вернулся, обрушив на землю потоки голубоватой энергии, которые раскололи обсидиан и подожгли амфитеатр. Еще несколько лучей силы вырвались из меча, но я была слишком слаба, чтобы поднять Солейс снова. Да и не было необходимости. Малкольм был мертв. Теперь пути назад для него не было. Энергия, исходившая от меча, которым когда-то владел отец Фишера, — энергия, которая отсутствовала уже более тысячи лет, — затрещала и в конце концов погасла.

Кричал Фишер в моей голове. Теряя сознание, я прикрыла глаза и с трудом вздохнула.

Это был отличный вопрос. Я понятия не имела, как на него ответить.

Чувствовал ли он, насколько я сейчас слаба? Я знала, что у него повреждено плечо. Я чувствовала его изнеможение.