Ртуть

Он опустил ее в маленький кожаный мешочек и прикрепил его к поясу на талии, а затем перевернул мою руку и провел ледяным пальцем по моим знакам. Указывая на руны на указательном и среднем пальцах, он назвал их по очереди. — Земля. Воздух. Огонь. Вода. Соль. Сера. Ртуть. Вся гамма. Больше, чем у любого алхимика, с которым я когда-либо сталкивался. Ты способна не только вернуть мне мою силу, но и сделать многое другое.

— Просто убей меня и покончим с этим. Я не стану тебе помогать, — простонала я.

— Да пошел ты, — прошипела я.

— Прости. — Страшно представить, как хрипели мои легкие, когда я говорила. — Он просто не любит нежить.

— Ты даже не представляешь, насколько жалким будет остаток твоего короткого существования, девочка, — прошипел вампир. — Фишер будет моим, так или иначе. Ты поможешь мне исцелиться. Ты поможешь мне создать непобедимую армию, которая пронесется по всей Ивелии. И он отдаст себя…

Я нанесла удар. Клинок, пристегнутый к моему бедру, не был таким впечатляющим, как Солейс, но он был острым, и в конце концов это все, что имело значение. Я вонзила кинжал в горло Малкольма, крича от боли в груди. Глаза вампира расширились, зрачки сузились до вертикальных щелей.

Я повернула кинжал и выдернула его, зарычав от усилия. Кусок плоти Малкольма оторвался вместе с лезвием, и из раны гейзером хлынули дым и кровь. Кровь короля не была черным ихором, как у его вампиров. Она была темно-багровой, но все же красной. Вне себя от ярости, Малкольм прижал руку к шее и зарычал. Ему не нужно было оружие, чтобы убить меня. Достаточно было его рук. С яростным рычанием он ударил меня кулаком в живот и направил его вверх.

Это был голос Фишера. Кристально чистый и совершенный.

Но будет слишком поздно.

По моему телу пробежала волна холодного шока. Боли не было. Не сразу. Она подкрадывалась ко мне по краям моего сознания, как утренняя изморозь на оконном стекле.

А потом она уничтожила меня.

Я умирала. Малкольм не оставил мне шанса. Его ликование было отвратительным, когда он отнял свою пропитанную кровью руку от моего живота.

— Говорят, раны живота — это худший способ умереть. — В его голосе слышались булькающие хрипы. Я причинила ему достаточно вреда своим ударом, но его голова все еще была на месте, что вызывало сожаление. — Думаю, я оставлю тебя так. Ты продержишься достаточно долго, чтобы он нашел тебя еще живой. Я больше всего люблю нашего Кингфишера, когда у него разбивается сердце.

— Я убью тебя, — простонала я. — Это будет последнее, что я сделаю, но оно того стоит.

Малкольм рассмеялся.

Улыбка Малкольма погасла, когда я подняла маленький кожаный мешочек, в который он положил монету. Тот самый, который я отцепила от его пояса, пока он проделывал дыру в моем животе. Он протянул руку, его глаза слегка расширились.