Ртуть

Скоро вампирская зараза исчезнет из нее, и он больше не сможет ее контролировать.

— Кэррион, остановись! — зашипела я. Удар, который Харрон нанес ему по затылку, должно быть, оказался нешуточным. С того места, где я стояла, казалось, что он сошел с ума.

— Да, Кэррион. Остановись, — сказал Малкольм. — Ты не понимаешь, кого оскорбляешь. — Игривый огонек в его глазах погас. Он спустился с горы монет, как будто его нес какой-то невидимый ветер. Я никогда не видела ничего подобного. Мы все были в полном дерьме.

Я смотрела, как ботинки Малкольма соприкасаются с ковром из монет. Он шел к Кэрриону с самодовольной ухмылкой на лице, он определенно не испытывал никакой боли. На самом деле, он слегка вздрогнул, лишь когда приблизился к мечу Кэрриона.

Я напряглась, осознание медленно приходило ко мне. Я начала понимать, что он хочет мне сказать.

Малкольм зашипел как змея, отталкивая меч Кэрриона. Он наклонился к вору, обнажив клыки.

Глаза Кэрриона на секунду встретились с моими. В них было множество невысказанных слов. Затем он опустил Саймона и полностью сосредоточился на Малкольме:

— Наверное, ничего. Давай, Пиявка. Укуси меня и посмотрим, к чему это приведет.

Малкольм пронесся вокруг Кэрриона, лицо его исказилось от голода. Его губы раздвинулись, обнажив узкие, длинные клыки. И не только клыки. Все его зубы были острыми. Кэррион даже не поднял руку, чтобы остановить Малкольма. Откинув голову назад, он вызывающе смотрел на вампира, когда Малкольм резко подался вперед и вонзил зубы ему в горло.

Руки Фишера сомкнулись вокруг меня. Лоррета тоже. Мужчины крепко держали меня, их лица были суровыми. И все это время король вампиров пил кровь.

Этого не могло быть. Кэрриона осушали прямо на наших глазах, а мы ничего не делали. Ничего!

Малкольм зарычал, еще глубже вонзая зубы в шею Кэрриона. Он терял контроль. Отдаваясь собственной жажде. Его горло судорожно сжималось, когда он большими глотками пил кровь Кэрриона. На мгновение он выдернул клыки — он собирался поискать более удобный захват или вену получше, — но тут на его лице появилось выражение удивления. Малкольм покачнулся, губы стали красными, подбородок странно сморщился, когда он нахмурился, глядя на Кэрриона.

Кэррион был смертельно бледен, но улыбался Малкольму, как сумасшедший.

— Тебе действительно следовало дать мне возможность представиться раньше. Невежливо перебивать людей.

Малкольм отпустил его, отпихивая от себя. Каким-то чудом Кэрриону удалось устоять на ногах.

— Меня зовут Кэррион Свифт. Но было время, когда я был известен как Кэррион Дайант. Первенец Рюрика и Амелии Дайант.

Малкольма начало трясти. Его били конвульсии, а изо рта хлынула струя крови. Она залила монеты у его ног.

— Святые… гребаные… боги.