Ртуть

Позади Малкольма показались золотистые волосы, а затем появилась Мадра, одетая в женскую версию позолоченных доспехов, которые носила городская стража Зилварена. Фишер напрягся, его рука крепко сжала Солейс. За Мадрой вышел Беликон. У ивелийского короля больше не было дыры в животе. Он выглядел бодрым и жизнерадостным, одетый в зимнюю зеленую тунику и черные штаны. Губы короля скривились от отвращения. Яростно ткнув пальцем в Фишера, он прорычал:

— Неужели ты думаешь, что можешь убить меня мечом, лишенным магии? Ты никого из нас не сможешь убить обычным клинком. Мы — Триумвират, пес. Три короны, объединенные одним источником. Чтобы убить одного из нас, ты должен убить нас всех, а это нелегкая задача.

— Я готов попробовать, — ответил Фишер.

— Ты никогда не понимаешь, когда пора признать свое поражение, мальчик. Это всегда было твоей проблемой.

— Я не сдамся, пока не умру.

— Не могу дождаться, когда это произойдет. Я хотел похоронить тебя с того момента, как твоя мать произвела тебя на свет. Но ты скоро умрешь, а меч твоего отца будет висеть у меня на стене рядом с твоим черепом. А еще у меня будет алхимик, который изготовит все необходимые мне реликвии. Втроем мы поставим старых богов на колени и завладеем всеми королевствами, какие только пожелаем. А теперь, ты умрешь, стоя на коленях или лицом в грязи? Выбор за тобой.

Я понятия не имела, что Фишер планирует делать дальше, но Беликон, Мадра и Малкольм стояли между нами и порталом. Я не могла видеть, но чувствовала, как пульсирует ртуть с другой стороны горы монет, на которой они стояли. Наша магия здесь не действовала. У врага было преимущество — их мертвая магия и более выгодное положение. Мы не могли вернуться — мы бы только снова столкнулись с ужасами, обитавшими в лабиринте, а другого выхода там не было. За стенами амфитеатра не было ртути, которая могла бы позвать меня. Единственный путь к спасению лежал через этот портал, а значит, нужно было пройти через Триумвират, как назвал их троицу Беликон.

Удивительно, но первым вперед вышел Кэррион, держа в руке Саймона.

— Мы можем считать Фишера высокомерным ослом, но мы не позволим тебе просто так убить его. — Его тон был уверенным и беззаботным, но я видела, как дрожала его рука, когда он направил острие меча в голову Беликона. — Особенно мы не позволим убить его ублюдку, который отдал собственную дочь на растерзание и пытки гребаному вампиру.

Беликон стиснул зубы, его глаза были полны пренебрежения.

— Каждой ловушке нужна приманка, — ответил он. — В любом случае Эверлейн была рождена, чтобы служить моей короне. Если я сочту нужным, чтобы она умерла, помогая моему делу, то она умрет, черт возьми.

— Она не умрет. Пока мы говорим, ее кровь очищается от яда Малкольма.