Ртуть

Я чувствовала под собой его кровать. Но в то же время мы парили в черном облаке, плыли в пустоте небытия. Погружались, падали, поднимались и тонули одновременно.

Переливающиеся струйки дыма поднимались по моим рукам, обвивались вокруг запястий, касались кожи, такие мягкие и возбуждающие, что я затрепетала от их прикосновений. Это был он. Его продолжение, и оно было повсюду. Его рот ласкал меня, его пальцы подталкивали меня к крутому обрыву, падение с которого завладеет моим телом и душой.

На этот раз он не собирался меня останавливать. Он решительно вел меня к кульминации, из его горла вырвался победный рык, когда он толкнул меня через край.

Это был не просто оргазм. Это было пробуждение. Оказавшись во власти Фишера, я почувствовала, как его руки сжались на моих бедрах, когда я выгибалась и дрожала, но я также чувствовала, как его тени крепко прижимаются ко мне. Они скользили по коже, скапливаясь во впадинке у горла и разливаясь по животу, шепча над моей потяжелевшей грудью — такого экстаза я еще никогда не испытывала. Я словно вдыхала его, вбирала в себя его частичку…

Мои глаза снова начали закатываться. Но потом…

Его улыбка выражала чистое, мощное мужское удовлетворение.

Словно испытывая нечто очень похожее, Фишер запрокинул голову, мышцы его шеи напряглись, челюсти крепко сжались, и он прорычал сквозь зубы:

Я превратилась в облако ощущений, кипящее энергией. В темноте Фишер медленно опустил голову, его губы приоткрылись, волосы растрепались, и выражение изумления на его лице вызвало во мне прилив адреналина.

Боги и мученики. Я никогда не забуду его таким. Если мне удастся вернуться домой, то его образ, соединенного со мной, с кожей, блестящей от пота, вздымающейся грудью, останется со мной до самой смерти.

Я ненавидела его, правда. Но нельзя ненавидеть кого-то, не испытывая никаких чувств.

— Пожалуйста… — Я потянулась к нему, как будто имела на это право. Его грудь была теплой, твердой и совершенной. Под моими ладонями ожила татуировка волка, украшавшая его грудные мышцы. Чернила потекли по его коже, переходя от него к… к… — черт возьми! — к кончикам моих пальцев, растекались по коже, струились, как его дым, по тыльной стороне моих ладоней. На внутренней стороне моего правого предплечья появилась маленькая изящная птичка. Она расправила крылья и взлетела, ее крошечное тело порхало над моим животом, а крылья бились тысячу раз в минуту.

— Потрясающе, — прохрипел Фишер. Он застонал, накрыв ладонями мою грудь. Его зрачки расширились настолько, что черный цвет поглотил зеленый и серебристый. Я была заворожена, не в силах отвести взгляд, пока его руки исследовали мое тело.

Когда я впервые увидела его, я приняла его за Смерть. Теперь сходство стало еще более очевидным.