Ртуть

— Мы тут заночуем? — спросила я, кивнув в сторону заведения. Мужчина, вывалившийся из таверны, стоял на четвереньках и блевал на снег.

— Может быть. А может, и нет. — Кингфишер пришпорил коня и жестом велел мне следовать за ним. — Посмотрим, сколько времени понадобится Рену, чтобы догнать нас.

Когда мы спешились, грязный конюх увел лошадей. Я старалась не пялиться на изогнутые оленьи рога, торчащие из дыр в его шерстяной шапке, но у меня это плохо получалось. Я не переставала задаваться вопросом, как они соединяются с его черепом. Конюх, похоже, не возражал. Он улыбался во весь рот, пока я не открыла сумку и не вытряхнула сонного Оникса на снег у своих ног.

— О-о-о, какой хороший! Редкий. Таких черных кончиков на ушах и хвосте больше не встретишь. Я дам тебе за него две кроны.

Оникс метнулся мне за спину, шерсть встала дыбом, как будто он понимал, о чем говорит конюх и готов был отхватить ему палец, если незнакомец попытается сделать что-нибудь глупое.

Конюх проницательно посмотрел на меня.

— Хорошо. Четыре кроны. Это все, что я могу предложить. Моя жена убьет меня, если…

Моя рука потянулась к рукояти кинжала на бедре.

— Она вбила себе в голову, что эта блохастая тварь — ее домашнее животное, — сказал Фишер, снимая с седла одну из сумок. Быстрым движением он извлек длинный завернутый предмет, который засунул мне под седло.

Оникс прыгнул ко мне на руки, устроился на сгибе моего локтя и спрятал мордочку.

— Ты так думаешь, — сказал Кингфишер.

— А как насчет этого? Он продается? — Конюх ткнул пальцем в сторону Кэрриона.

— Сколько ты можешь предложить? — спросил Фишер.

Кингфишер имел наглость изобразить скуку, когда я шлепнула его по руке.

— Нет, человек тоже не продается, — сказал он раздраженным тоном. — Положи его в стойло с сеном и накрой одеялом. Если я узнаю, что ему причинили какой-либо вред… — Рука Кингфишера многозначительно легла на эфес Нимереля, привлекая внимание конюха к грозному черному мечу. Олень побледнел под своей русой бородой. Он понял, что это означает обещание боли, и повел себя соответствующим образом.

— Конечно, сэр. Не беспокойтесь. Под моим присмотром с ним ничего не случится. Он будет спать как младенец, вот увидите.

Когда мы вошли в таверну, на меня обрушилась волна тепла и шума. И волнения тоже. Это был не «Дом Калы». Там меня знали. Там я была в безопасности. Ну, настолько, насколько вообще может быть безопасно в заведении с дурной репутацией, где в темных углах заключаются сомнительные сделки. Эта таверна была для меня совершенно новым местом. Я никого здесь не знала. Я понятия не имела, чего ожидать. Оказалось, что она во многом похожа на другие таверны, в которых я бывала раньше.