Смотрительницы маяка. Рождественская вьюга

Он пуст!

- Нет, нам нужно спуститься туда еще раз, - взгляд Варежкиной стал упрямым. – Просто проверим там все вдвоем. Завтра утром. Нас еще ждет тайник в комнате смотрителя. Не забыла?"

"Весь оставшийся день мы провели за тем, что выбирали мебель, шторы и ковры в свою будущую спальню. Варежкина даже извлекла из сундука пыльный балдахин с побитым молью верхом.

- Зачем это? – я не особо любила все эти пылесборники, но она была непреклонна.

- Во-первых, это красиво, во-вторых, балдахин спасает от сквозняков, а в-третьих – его можно закрыть, когда солнце бьет прямо в глаза. Нужно попросить Марису, чтобы она привела его в порядок.

- Слушай, нам нужно как-то свести Кевина с Александром, - я сложила шторы и взялась за скатерть. – Первый раз оказался неудачным, но Белладонна сказала, что мальчишки все равно подружатся. Может, пригласить его на уроки сэра Брумса?

- Отличная идея! – поддержала меня Лида. – Кевину тоже нужно учиться. Мы обязаны дать ему образование. А теперь я должна подумать, какая картина займет место в нашей новой спальне.

Она с задумчивым видом подошла к картинам, стоявшим у стены. Их Варежкина прихватила из «Зеленого плюща» несмотря на мои протесты. На одной из них была изображена странная птица, держащая в клюве лавровую ветвь. То, что это точно не голубь, я могла бы поклясться на Библии, но художник, видимо, считал иначе. Как и Лидуня. Да и вообще, увидеть в чудовище с горящими адским пламенем глазами птицу мог только человек с неуемным воображением.

- Ты не понимаешь! В картине есть скрытый смысл! – внушала мне Варежкина, пакуя сие произведение искусства. – Но ты, Фунтикова, слишком приземленная, чтобы его понять!

- А здесь какой скрытый смысл? – я кивнула на обнаженного Гермеса, парящего над стайкой девушек. Они протягивали к нему руки со скорбным выражением лица. Возможно, девушки скорбели, что он пролетает мимо: ведь художник наградил Гермеса очень серьезными достоинствами, которые трудно было не заметить.

Эту картину Варежкина сняла со стены в спальне мачехи.

- Просто красивая картина! – огрызнулась Лида. – Что может быть прекраснее физически развитого человеческого тела? Тебе, как врачу, это должно быть понятно, как никому другому!

- Мне непонятно, почему в одном месте это тело чересчур развито! Это не будет висеть в нашем доме! – предупредила я ее. – Ясно тебе?

- Посмотрим, - процедила она. По ее взгляду я поняла, что мне объявили войну.

Дождавшись полуночи, мы в компании Тьмы и Вельвет направились в комнату смотрителя. Закрыв замок изнутри, Варежкина взвесила в руке небольшой топорик, которым Мариса откалывала щепу для растопки очага. Ее лицо выражало решимость.

Она просунула лезвие между стеной и дверцей и начала «выкорчевывать» ее, краснея от натуги.