В канун Рождества

Однако, как всякая одинокая пожилая женщина, всегда тешила себя мыслью, что картина стоит уйму денег. И хранила ее на «черный день».

— Вы готовы ее продать?

— Ради Оскара я готова сделать что угодно — прыгнуть со скалы, застрелиться. И потом, что значит какая-то маленькая картинка? Много лет она доставляла мне радость, однако пришло время принести пользу. Безусловно, обладать таким замечательным домом куда важнее.

— Я с вами полностью согласен, — сказал Сэм. — Вы имеете представление, сколько она может стоить?

— Пожалуй, нет. И вряд ли сейчас подходящее время и место для ее оценки. У меня тут никаких связей, Я даже не знаю, с чего начать. Правда, тут через дорогу есть антикварная лавка, но как действовать, я не знаю.

Сэм минуту-другую молчал, потом сказал:

— Джэни Филип, жена моего друга — я останавливался у них в Лондоне, там-то и встретил Хьюи, — работала в «Бутби», фирме по продаже предметов искусства. Я могу ей позвонить. Уверен, она даст дельный совет.

— Но уже почти Рождество, и сейчас заниматься продажей картин…

— Не обязательно делать это немедленно.

— Да и снегопад… Кстати, Сэм, вы ведь у нас застряли? Надеюсь, что так.

Он поставил кружку на стол и засмеялся. Элфрида нахмурилась.

— Что вас так рассмешило?

— Вы. Любые хозяева были бы счастливы избавиться от чужого человека.

— Я не считаю вас чужим, но, наверное, я сказала глупость. Конечно же, вам хочется вернуться в Инвернесс. И добраться до дома.

— Элфрида, дальше, чем до Инвернесса, мне некуда добираться.

— В настоящий момент дома у меня нет. Если не считать квартиры в Нью-Йорке. Там я жил шесть лет, но мы с женой расстались, поэтому мне пришлось вернуться в Англию и приступить к работе в Бакли.

— Ваша жена… Я не знала.

— Но вы еще не развелись?

— Родители? — выпытывала Элфрида, уже сама чувствуя, как настырно звучат ее вопросы.

— Мои родители умерли. Наш старый дом в Йоркшире продан.

— Так где же вы будете на Рождество?

— Я еще не думал об этом. Рождество на сей раз не предусмотрено. Очевидно, останусь в Инвернессе, пока не отшумит новогоднее веселье, а потом вернусь в Бакли и возьмусь за дело. Честно говоря, это на сегодня важнее всего. А семья и праздник… придется год пропустить.

— Вы должны провести Рождество с нами.

— Я говорю серьезно. Я не могу допустить, чтобы вы сидели в гостинице, в дурацком бумажном колпаке и один-одинешенек. Это глупо. Мы с Оскаром тоже не думали праздновать Рождество. Решили по-язычески отметить зимнее солнцестояние бараньей отбивной. Но затем Кэрри и Люси попросили разрешения приехать, и Оскар пошел и заказал елку. А я вот сижу тут и обдумываю, что мы будем есть. В таких делах от меня мало пользы, бекон и мандарины — все, что мне пришло в голову.