В канун Рождества

Оскар откинулся на спинку кресла и с интересом наблюдал за выражением лица Элфриды: он еще никогда не видел ее такой сосредоточенной и собранной. На мгновение она даже напомнила ему Глорию, которая всегда что-то планировала, что-то устраивала и всегда получала то, что хотела.

— А когда придет миссис Кеннеди?

— Она обещала в половине третьего быть у нас. Я хочу взять твою машину, Оскар. Тебе она не понадобится, нет?

— Если почувствуешь бешеный прилив энергии, то можешь прогуляться с Горацио.

— Там посмотрим, — уклончиво ответил Оскар и вернулся к кроссворду.

Когда Табита пришла, Элфрида как раз снимала мокрое белье с веревки в дальнем конце сада, белье, которое в такую погоду не стоило и вывешивать. Дверь открыл Оскар.

Гостья была в сапогах и плаще, но без шапки, и ее темные волосы развевал ветер.

— Здравствуйте, я Табита.

— Да-да, входите, на дворе сыро. Элфрида сейчас придет, она снимает белье. Я — Оскар Бланделл.

— А я знаю. — У нее была прелестная улыбка. — Как поживаете? — Они обменялись рукопожатием. — Надеюсь, я пришла не слишком рано?

— Вовсе нет. Поднимайтесь наверх. Там будет удобнее ждать, чем здесь.

Он пошел вперед, и она последовала за ним, непринужденно болтая:

— Ну разве это не безобразие? Стояла такая прекрасная морозная погода, а теперь пошел дождь!

Огонь в гостиной горел ярко, и гиацинты из лавки Артура Снида наполняли воздух благоуханием.

— Ой, какой божественный запах! Они действительно пахнут весной, правда? Я сказала Элфриде, что мы должны поехать на вашей машине, но Питер сегодня домовничает, поэтому я приехала на нашей. Он на все готов, только бы не ездить со мной за покупками.

— Я его понимаю. Спасибо, что согласились помочь Элфриде.

— А я люблю это дело. Обожаю тратить чужие деньги. Мы, наверное, вернемся довольно поздно. Ведь рынок будет открыт до пяти, а потом мы выпьем по чашечке чая.

Внизу хлопнула дверь, и Элфрида быстро взбежала по лестнице.

— Табита, извините, вы давно ждете? В такие дни я мечтаю об электросушке для белья. Я сейчас, только возьму сумку, список и ключи от машины.

— Ключи не понадобятся, я с машиной.

Наконец, в несколько возбужденном состоянии, они отбыли, напоминая Оскару двух молодых девиц, решивших поразвлечься. Он стоял у окна и смотрел, как они идут по двору, садятся в потрепанный «семейный» автомобиль, пристегивают ремни, едут через площадь, исчезают из виду…

Он остался один. Горацио спал у огня. Оскар сделал еще одну попытку закончить кроссворд, но, поразмыслив, признал свое поражение и отложил газету. Ему было чем заняться, и он это знал. Он с трудом поднялся из кресла, подошел к массивному дубовому столу у стены и взялся за письма, которые надо было написать давным-давно. Одно было адресовано Гектору Маклеллану, с благодарностью.