Рожденная под темной звездой

- Больно же!

Подняв руку, Елизавета дотронулась до затылка, а потом с раздраженным вздохом уставилась на окровавленные пальцы.

- Черт, больно, - снова сорвалось с её губ. После чего лицо исказила гримаса ярости. - Джаджен, а ну-ка, давай поаккуратнее! Я, оказывается, уже не та! Не могу с легкостью переносить твои удары! Ещё раз так приложишь меня, и тело твоей никчемной подружки разлетится в пух и прах! Мне-то ничего не будет, а вот ей...

Юлиан замер, шумно дыша. Слова Сатинской доходили до него, точно через густую пелену тумана. Мозг готов был взорваться от нежелания принимать действительность. Нет, только не сейчас... Не таким образом... Грудь сдавило железными тисками. Пальцы свело от невыносимого желания броситься к Сатинской и взять её з горло. Вытряхнуть из неё всю правду. Заставить сказать, что та задумала. И кто, мать вашу, её сообщник.

- Я тебе сделаю ещё не так больно, - пообещал он, титаническим усилием заставляя себя остаться стоять на месте. Прикрыть наготу не возникло и мысли.

Главное - просто стоять. Ничего не делать. И помнить - перед ним находится не Лиза. Но тело её.

Вторая судорога скрутила его еще сильнее. Плевать - к физической боли Юлиан был всегда готов. Боль - часть его жизни, темной, кровавой. Но вот к тому, как заныла, забилась душа, или что там находится в области сердца, он оказался не готов. Нечто внутри вспыхнуло адовым пламенем, прошлось по всем внутренностям и оставило за собой кровавый след. След, не желающий заживать, не поддающийся регенерации.

- Ну-ну, - Сатинская скривила губы и, оттолкнувшись от стены, поднялась на ноги. - Это мы ещё посмотрим, кто кого, милый. Наша с тобой война, как выясняется, не закончилась. Я знала, что встреча будет горячей, но чтоб такой...

Она пренебрежительно стряхнула кровь с пальцев.

И Юлиан, как в замедленной съемке, максимально приближенной, увидел, как три капли крови - рубиново-красные, продолговатые - падают на пол. Падают очень медленно Искушая. Зовя. Проверяя на прочность.

Юлиан сжал зубы с такой силой, что они заскрежетали, и уперся взглядом в Сатинскую, которая медленно приходила в себя после удара.

- Наша с тобой война, как выясняется, давно закончилась, - он специально произнес предложение, составив слова так, чтобы они повторяли её. Говорил медленно, тщательно контролируя интонацию. Приходилось следить не только за словами, но и за дыханием, за бесноватым зверем, который возликовал, почуяв кровь. Человеческая кровь для древнего вампира давно перестала быть непреодолимым искушением. Но тут... Кровь Лизы - другое. Она ярче. Она насыщеннее. Она, как живой источник для умирающего от жажды.

Сатинская усмехнулась, заметив, с каким трудом Джаджен отвел взгляд от крови на полу. Три маленьких, едва различимых кружочка.