Ирландская роза

Не только гости, но и слуги в замке давно уже спали, когда Терлоу, одетый в ночной халат, вошел в комнату Кэтрин через дверь, соединяющую их спальни. Из кровати не слышалось ни единого звука.

Пройдя через всю комнату, Терлоу остановился возле Кэтрин и принялся разглядывать спящую женщину, восхищенный ее красотой. Ее великолепные волосы, раскинувшиеся по подушке, тускло мерцали в лунном свете, кожа казалась нежной и прозрачной, как у ангела. Но Терлоу хорошо знал, какое дьявольское упрямство скрывается за этой ангельской внешностью. А при мысли о зеленых глазах, глубоких, как море, в которых мужчина мог утонуть и пропасть, Терлоу почувствовал возбуждение. Он вновь хотел ее. Так было всегда, стоило только ему ее увидеть.

«Пусть она сбежала от меня, – думал он, – пусть стала женой другого, все равно Кейт моя и я никому ее не отдам! Нас разлучит только смерть!»

Терлоу скинул халат и остался полностью обнаженным. Трудно было бы найти более великолепный образчик мужской красоты и силы. Пропорционально сложенный, но более мощный, чем большинство мужчин, Терлоу обладал великолепно развитым телом воина. Широкие плечи и тонкая талия делали его неотразимым в глазах женщин. Черты его лица были довольно приятны, но их портило выражение жестокости и холодного цинизма, лишая его подлинной привлекательности. Такие качества, как доброта и сострадание были вовсе чужды Терлоу.

Откинув одеяло, Терлоу лег рядом с Кэтрин. Кровать скрипнула под его тяжестью, и Кэтрин, выхваченная из сна этим звуком, медленно открыла глаза. Сначала она ничего не поняла, но, когда Терлоу повернулся, чтобы заключить ее в объятия, все ее чувства возопили об опасности. Действуя почти инстинктивно, Кэтрин соскочила с постели как раз в тот момент, когда его рука скользнула по ее плечам.

– Нет! – закричала она, отпрянув назад. Женщина прижалась к стене, ноги ее дрожали, а широко раскрытые глаза были полны ужаса.

Но сопротивление жертвы лишь усилило неудержимое желание Терлоу овладеть ею. Воин до мозга костей, он получал удовольствие лишь от настоящей схватки, каким бы оружием ему ни приходилось сражаться. Чем отчаяннее было сопротивление – женщины ли, врага ли, – тем больше удовольствия получал он, подчиняя их своей воле.

Терлоу сбросил с себя одеяло, чтобы она могла лучше рассмотреть его во всей красе и не сомневалась более в своей участи. Увидев, что она никак не отреагировала на явную демонстрацию его намерений, он небрежным жестом заложил руки за голову и приказал не терпящим возражения тоном:

– Возвращайся в постель.

– Нет, – прошептала Кэтрин, с ужасом глядя на его огромное, готовое к бою орудие.

Кэтрин затравлено огляделась, словно загнанное в угол животное. Бежать было некуда.

– Вернись в постель. Я приказываю.