Чужая роза (СИ)

Абьери и Форнезе громко разговаривали в атриуме, и их голоса громыхали под высокими сводами сердитым эхом, но стоило мне войти, как мужчины замолчали и уставились так, будто я совершила нечто ужасное.

— Где ты была? — послышался низкий рык Абьери, и его маска налилась настолько плотной чернотой, что на секунду мне стало страшно.

— Гуляла.

Смотреть в сверкающие гневом глаза было больно, и я отвела взгляд.

— Гуляла? — переспросил Абьери и шагнул ко мне. Крупные руки сжались в кулаки, словно герцог пытался сдержаться. — А поставить меня в известность не сочла необходимым?

От Абьери веяло холодом. Его взгляд потяжелел, и если бы я была суеверной, то решила бы, что он сродни дьявольскому."

"— Почему же? Бруно вас предупредил, что мы уходим, он сам мне сказал, — я оглянулась в поисках приятеля, но того и след простыл. — Бруно? — позвала нетопыря.

— Я убью это крылатое недоразумение, — сквозь зубы процедил Форнезе. — Бруно!

В ответ не донеслось ни звука. Мелкий обманщик бесследно пропал.

— Развоплощу, — пробормотал Форнезе и кинулся в коридор, а мы с герцогом остались наедине.

Абьери молчал. Смотрел на меня, прожигая разгневанным взглядом, и не говорил ни слова.

Я не выдержала этой гнетущей тишины.

— Простите, ньор герцог, не знала, что должна отчитываться о своих передвижениях.

— Не должна, — после долгой паузы ответил Абьери и добавил: — Но это в Навере. А тут — столица, огромный город, в котором легко заблудиться или попасть в беду. Ты понимаешь, что я волновался? Марко собирался вызывать поисковиков, мы уже хотели прочесывать город.

Герцог провел рукой по волосам, и этот жест выдал его волнение. Мне стало неловко. Выходит, Абьери из-за меня переживал?

— Но ведь вы сами выделили карету. И Никколо все время был рядом, что со мной могло случиться?

— Я не отдавал кучеру никаких распоряжений, — процедил герцог, и глаза его ярко блеснули.

Как это, не отдавал? А как же… Святая Лючия!

— Выходит, Бруно меня обманул? Точнее, не только меня?

— Надеюсь, Марко с ним разберется, — на щеках Абьери все еще ходили желваки, но огонь в глазах потух, и тьма маски чуть растворилась, освободив большую часть щеки.

— Алессия.

Абьери в два шага преодолел разделяющее нас расстояние и сгреб меня в охапку. От тонкого сукна верты повеяло полынью и можжевельником, и этот запах показался таким родным, что я беззвучно выругалась. Что же он творит? Мне ведь и так нелегко...

— Никогда больше так не делай, — тихо прошептал Абьери, сильнее прижимая меня к груди. — Я чуть с ума не сошел, когда понял, что тебя нигде нет.

И столько искренности было в его словах, что я почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы.

«Леся, не смей! Ты должна быть сильной».

А сердце разрывалось от несправедливости судьбы. Я не хотела быть сильной.