Чужая роза (СИ)

Переливающийся шелк ложился красивыми складками, вышитая золотом тесьма подчеркивала талию, тонкие нити жемчуга украшали лиф, обтекая идеальную по форме грудь и спускаясь ниже.

— А-а! Помогите!

Громкий визг заставил меня отвлечься от ухищрений столичной моды и оглядеться.

— Уберите от меня это отродье! Помогите! — верещала тучная ньора, а ее маленькая спутница застыла на месте, испуганно разглядывая рассевшегося на мощной груди толстушки нетопыря. — О, Мадонна, кто-нибудь! Спасите!

Святая Лючия! Бруно. Как он там оказался?

Я пристально посмотрела на любвеобильного нетопыря, взглядом призывая его одуматься, но мелкий паршивец сделал вид, что не понимает.

— Да уберите же это дьявольское отродье! — вопила ньора.

— Это вы обо мне? — деловито уточнил Бруно, наглаживая выступающие выпуклости. — Смею уверить, к дьяволу я не имею никакого отношения.

— Оно еще и говорит! — удивленно выдохнула застывшая поодаль пожилая темноволосая ньора."

"Вокруг мгновенно собралась толпа, раздались выкрики, кто-то требовал сжечь дьявольское отродье, кто-то предполагал, что оно не просто так выбрало себе жертву, но Бруно даже не реагировал. Он перебрался с необъятной груди на плечо ньоры и принялся накручивать на коготь прядь ее светлых волос, а дамочка заверещала еще громче, умоляя Мадонну избавить ее от летающего ужаса.

— Чего вы ждете? Схватите его! — послышался азартный выкрик откуда-то справа, и я поняла, что нужно спасать положение.

— Пропустите, — бормотала, пробираясь через собравшуюся толпу. — Это моя собственность.

Я с трудом протолкалась вперед и схватила негодника за шкирку

— Простите, ньора, этот лемур сбежал из нашего дома. Мой супруг — маг, он ставит опыты, а этот дикарь разрушил охранный контур и улизнул. Я его заберу. Вот так. Еще раз простите.

Я отступила назад, торопясь выбраться к дороге, а мелкий поганец, словно не понимая серьезности происходящего, раскланивался и посылал растрепанной толстухе воздушные поцелуи.

— Мы еще встретимся, мон ами! — кричал он. — Я отвезу тебя в Париж! Мы будем гулять по Елисейским полям, поднимемся на Эйфелеву башню, увидим ночную Сену!

— Заткнись, — прошипела я.

— Моя любовь! — дурниной орал Бруно. — Почему судьба так жестоко нас разлучила?!

— Если ты сейчас же не замолчишь, я оставлю тебя здесь и можешь признаваться в любви кому угодно.

— Вот сразу видно, что ты понятия не имеешь, что такое внезапно вспыхнувшее чувство. Ты видела, какая у нее грудь? В ней же утонуть можно! А плечи? Пышные, сдобные, белые, как зефир. Не женщина — мечта!

— Уймись, — попросила нетопыря и оглянулась.

Толпа и не думала расходиться. Наоборот. Судя по витающему в воздухе напряжению, нас с Бруно собирались остановить.