Чужая роза (СИ)

Следом на полу оказывается и рубаха, которую Алессия сняла таким гибким и чувственным жестом, что у него разом сбилось дыхание. А внутри зазвучала мелодия, под которую они недавно танцевали, и ему показалось, что Алессия тоже ее слышит. Раз… Два… Три… Движения тонких рук изящны, как у танцовщицы фалько. Мягкие губы приоткрылись. На щеках загорелся румянец. Плавные движения бедер завораживают, приковывают внимание и уже не отпускают, заставляя сердце стучать все сильнее.

Абьери почувствовал, как сбилось дыхание, и с трудом усидел на месте. Ему до зуда в пальцах хотелось потянуть конреди на себя, сорвать с нее оставшуюся одежду, просунуть руку между бедер и убедиться, что она желает его так же сильно, как он желает ее. Но нет. Он подождет. Подождет и посмотрит, что будет дальше.

Алессия, словно прочитав его мысли, понимающе улыбнулась. Потом как бы невзначай провела пальцем по нижней губе и так посмотрела на него из-под ресниц, что он с трудом усидел в кресле. Проклятье! Эта женщина его с ума сведет!

А конреди, словно не догадываясь о том пожаре, что бушевал у него внутри, легко переступила через сброшенную одежду, оставшись в короткой нижней рубашке, и чуть подалась вперед.

— Алессандро?

Сияющие тягучим янтарем глаза оказались прямо напротив, и в грудь ударила тяжелая волна. Все. Дольше ждать он уже не мог.

— Сними, — коротко приказал Абьери, понимая, что проигрывает битву с собственным телом.

— Хорошо.

Тонкий стан изгибается, рубашка летит к остальной одежде, Алессия поднимает руки к волосам, и тяжелая копна рассыпается по плечам, а он рывком вскакивает с кресла и делает шаг вперед, к манящему янтарю, к дурманящему аромату роз, к алой спелости губ… И пропадает, едва коснувшись их поцелуем.

***

Первые лучи рассвета скользнули по лицу спящей девушки, и Алессандро не удержался, невесомо провел костяшками пальцев по мягкой щеке. Нежная, как самая отборная ротелла, выращенная в садах Навере. И такая же яркая и душистая, будто поцелованная солнцем."

"Алессия спала, а он так и не смог уснуть, не хотел терять ни одной минуты удивительной ночи. Страсть и нежность никогда не пересекались в его сердце, но тут непонятным образом сошлись и сплавились воедино. Странно. Дожил до своих лет, но ни с кем не испытывал того, что пробудила в душе Алессия. Чужестранка... Откуда в ней столько огня и страсти и, в то же время, сдержанности и благородства? Нет, она не простолюдинка. У простолюдинки не может быть таких нежных рук и маленьких узких стоп. Но тогда кто? И откуда? Сарития? В эту сказку Абьери больше не верил. Пусть он не мог прочитать память своей конреди, но вполне способен был понять, что она не саритянка.