Чайная роза

— Да, — призналась Фиона, злясь на себя за то, что не сдержалась и дала волю страху и эмоциям. Она не хотела говорить об этом. Сказать вслух — накликать беду.

— Я так и думал, что это личное. Я видел вас в таком состоянии только однажды — когда у Сими был приступ аппендицита. Что, Ник нездоров?

Фиона покачала головой. Потом ее лицо сморщилось, она выругалась и прижала руки к глазам, словно пытаясь загнать слезы обратно.

— Фиона, что случилось? Что с ним?

Она не ответила. Только почувствовала, что Питер обнял ее за талию и начал неуклюже успокаивать. Когда Фиона опустила руки, Херст достал из кармана накрахмаленный носовой платок и протянул ей.

Она тяжело вздохнула:

— Наверное, я делаю из мухи слона. У него слабость. Отсутствует аппетит. Почти все время лежит, но вчера гулял по саду. Он сам сказал мне это, когда я пришла домой.

— И давно он в таком состоянии?

У Питера глаза полезли на лоб. Увидев это, Фиона пожалела о своих словах. Ей хотелось, чтобы Херст ушел. Как можно скорее. Она не желала видеть его страх. Не желала подбадривать его. Ей хватало сил только на то, чтобы подбадривать себя.

Два месяца назад — в тот самый день, когда на фабрику привезли новую машину, — она пришла с работы, мечтая поужинать с Ником, но узнала, что у него «приступ», как деликатно выразился Фостер. Фиона побежала наверх и увидела, что Ник лежит в постели бледный, еле живой и пытается бороться с одышкой. Фиона поцеловала мужа, взяла в ладони его лицо и чуть не устроила истерику. Хорошо, что Экхардт, сидевший у постели больного, вовремя ее увел. Доктор объяснил, что Ник перенапряг сердце и нуждается в покое.

— Но он поправится, правда? Правда, доктор Экхардт? — Ее голос дрожал, пальцы впивались в предплечье немца.

— Он отдыхает, миссис Сомс. Посмотрите на него… видите? Легкая одышка, небольшая слабость. Это пройдет.

— Что говорит Экхардт? — спросил Питер.

— Что это пройдет, — ответила Фиона. Внутренний голос напомнил, что Экхардт сказал это два месяца назад, а с тех пор здоровье Ника не улучшилось. Фиона заставила его замолчать.

— Значит, это временное отступление.

— Все верно. Скоро он снова встанет на ноги.

— Рад слышать. — Он чмокнул Фиону в щеку и велел звонить, если ей что-то понадобится.

После его ухода Фиона посмотрела на часы. Уже шесть. Нужно собрать вещи и идти домой. Закончить работу можно будет после ужина, у себя в кабинете.

Она всегда любила возвращаться домой в темноте, когда в окнах горел свет, а Ник сидел в гостиной и с нетерпением ждал возможности спросить, как у нее прошел день. Но теперь приближение вечера вызывало у нее тревогу. Теперь ее приветствовал только Фостер. Ник лежал наверху в постели. Иногда он бодрствовал, иногда нет.