Чайная роза

Она должна была успокоить страдавший орган, который бился и трепыхался внутри, как выброшенная на берег рыба.

— Давай же, — простонал он, обращаясь к таблетке. — Сделай что-нибудь…

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем карета остановилась у роскошного дома на Пятой авеню, в котором он жил с Фионой. Когда Ник вылез и для сохранения равновесия схватился за перила парадной лестницы, его рука на фоне белого мрамора показалась голубой. Дверь открылась. Он поднял глаза и увидел дворецкого Фостера. Привычное приветствие слуги сменилось тревожным восклицанием:

— Сэр! О господи… позвольте помочь вам…

Боль в груди взорвалась, и Ника окутал столб ослепительного пламени.

— Фостер, вызови Экхардта… — успел выдохнуть он и упал.

Фиона Финнеган-Сомс, придерживая юбки, осторожно перебралась через ограду из железнодорожных рельсов, отделявшую ее чайную фабрику от Уэст-стрит. За ней шел ночной сторож, юноша лет восемнадцати.

— Миссис Сомс, почему вы не хотите, чтобы я нанял для вас кеб? — спросил он. — Вам не следует ходить одной. Уже темно, да и всякие типы тут шляются…

— Все будет в порядке, Том, — пряча улыбку, ответила энергично шагавшая впереди Фиона. — Мне нужно немного пройтись пешком. Эта чертова машина меня чуть не доконала.

— Она красавица, правда, миссис Сомс? Сто пакетиков в минуту. Мистер Брайс сказал мне. В жизни не видел ничего подобного.

— Действительно… — Внезапно Фиона остановилась и посмотрела мальчику в лицо. — Том, а почему ты называешь ее «она»?

— Простите, мэм, не понял…

— Новую машину. Почему «она», а не «он»?

— Наверное, потому же, почему и судно. Никогда не знаешь, чего от него ждать. То оно спокойно, то злее старой крысы. В точности как женщина.

Фиона подняла бровь:

Том слишком поздно осознал свою ошибку.

— Я… извините, миссис Сомс, — сбивчиво пробормотал он. — я не хотел сказать ничего плохого. Все время забываю, что вы женщина.

— Нет, я не в том смысле, — смутился Том. — Миссис Сомс, вы ужасно красивая и все такое прочее, но просто… вы знаете, чего хотите. Не притворяетесь глупенькой и беспомощной. Не хлопаете ресницами и не делаете вид, что не можете самостоятельно перейти улицу… — Он снял шапку. — Миссис Сомс, пожалуйста, не сердитесь на меня.

— Ерунда, — ответила Фиона. — Если человек говорит то, что думает, это вовсе не оскорбление.

Она думала, что после этого мальчик успокоится, но на лице Тома отразилась боль.

— Вот видите? — сказал он. — Никогда не знаешь, чего ждать от женщины. Будь вы мужчиной, выгнали бы меня в три шеи.

— Тогда я была бы набитой дурой.

Это окончательно сбило его с толку.

— Почему? Разве все мужчины глупые?

— И это тоже. Но главным образом потому, что только дурак может уволить одного из своих лучших служащих.