Чайная роза

Сейчас девушка пыталась прогнать эти ненужные и нежеланные образы, но они уже прорвали плотину и затопили ее. Воспоминаний о Джо были миллионы: то, как он смотрел на реку, щурясь от солнца; звук его смеха; запах его тела, потного после работы на рынке или чистого после воскресной бани; стук его сердца под ее ладонью. Сила и четкость этих образов изумила Фиону. Казалось, он был с ней здесь, в этой комнате; она могла бы протянуть руку и прикоснуться к нему. Но Фиона знала, что стоит открыть глаза, как ничего этого не будет. Она останется одна. На ее темных ресницах повисли слезы. Девушка негромко плакала от тоски и боли.

Она заставляла себя думать о Уилле, о его чудесных качествах, пыталась убедить себя, что любит его, а не Джо. Но сердце закрылось, словно отгородилось стеной и не слушало ее. Оно сделало выбор много лет назад и отказывалось менять его. Сейчас оно ныло, болело и было пустым и холодным как камень.

Фиона открыла глаза и снова посмотрела на свое отражение. Она видела залитое слезами лицо, на котором были написаны печаль и гнев. Видела тело, сейчас тугое и упругое, но знала, что однажды оно сморщится и увянет. Видела молодую женщину, которая когда-то станет старой, злой, ожесточившейся и одинокой. И понимала, что если не выкинет из сердца Джо и не примет любовь, которую ей предложил Уилл, то кончит как мисс Николсон, прожившая жизнь напрасно и тосковавшая по тому, чего никогда не было.

Она быстро оделась, достала из ящика комода коробочку, открыла ее и надела кольцо на палец. Потом немного помедлила у двери спальни и прислушалась. Всюду было тихо. Мэри ушла наверх. Майкл отправился спать. Фиона потянулась за сумочкой, потом тихо вышла из комнаты и из дома, решив навсегда похоронить свое прошлое и раскрыть объятия будущему.

— Нет, Хью, там нельзя проложить тоннель. Я уже говорил это, — сказал Макклейн. Уилл стоял в малой гостиной, смежной с его спальней, и сжимал высокий черный телефонный аппарат так, словно хотел его задушить. — Как вы будете взрывать? После такого взрыва здание Центрального вокзала рухнет прямо в Ист-Ривер! Мы будем использовать вскрышной метод. Выроем дыру, проложим рельсы, зароем дыру и… Что? Не слышу… Перезвоните!

Уилл швырнул трубку на письменный стол и поклялся, что в самое ближайшее время «Макклейн комьюникейшнс» даст пинка под зад «Америкен белл». Когда линия освободилась, он продолжил разговор с мэром, удивляясь, почему этому человеку приспичило говорить о подземке в полночь с субботы на воскресенье. Когда зазвонил телефон, Макклейн был в ночном халате, собираясь выпить бокал вина, немного почитать, а потом уснуть.

Сейчас он оказался вовлеченным в спор о подземных проходческих работах, хотя больше всего на свете хотел лечь и понянчить свое оскорбленное самолюбие.