Роза

Как не знаю, сказала бабка, спит в соседней комнате, и снова провалилась в сон. Нет, ответила я. Ночью за ней приехала скорая помощь, и Светлана уехала рожать. Бабка резко открыла глаза, села на кровати и в панике велела мне принести из шкафа ее колготки, черную юбку и блузку. И сама одевайся, сказала она. Она отерла выступившую испарину со лба углом пододеяльника, пальцами разворошила свалявшиеся короткие волосы и в ночнушке побежала в подъезд просить тетю Галю дать ей телефон. В роддоме ей сказали, что Светлана родила здоровую девочку три часа назад. Пока бабка бегала звонить, я оделась. Вернувшись, бабка быстро надела колготки, блузку и юбку, накинула пальто, впопыхах надела коричневую формовку, и мы вышли из квартиры. Мы стояли на остановке и ждали маршрутку, все это время бабка тихо возмущенно материлась и ругала меня за то, что я не разбудила ее раньше.

Когда мы приехали к роддому, у крыльца уже стояла моя мать, она сказала, что Светланина палата с другой стороны здания и что у них сейчас как раз время кормления. Мы обошли роддом и позвали Светлану. Она подошла к окну, на ней был блеклый халат и ночнушка тети Гали. Светлана повернула к нам коричневого младенца в больничных пеленках и слабо улыбнулась.

Нас было четверо. Теперь в нашей семье будет расти еще одна женщина. Бабка крикнула Светлане, что если она не назовет дочь в свою честь, то она ее не станет забирать из роддома. И Светлана заплакала. Она хотела назвать девочку красивым именем. А бабка требовала дать девочке свое. Светлана что-то прокричала в ответ, мы не услышали ее слов. Она отчаянно, как в воде, кричала сквозь мутное казенное стекло. Но ее тут же кто-то окликнул в палате, Светлана зло отвернулась и отошла от окна. Мать достала из сумки тетрадку в клетку и шариковую ручку, из тетради она вырвала три листа и дала бабке и мне, а на третьем сама нацарапала записку. Бабка, матерясь, написала, чтобы Светлана назвала дочь Валентиной. Я нарисовала для нее маленькое сердечко и написала неловкое поздравление с новорожденной. Мать собрала с нас записки и отнесла их на вахту роддома, чтобы нянечка передала Светлане наши послания.

Светлана во всем зависела от бабки и теперь не могла не подчиниться ей. Проявлением ее воли было гулять и обманывать бабку. Но делала она это исподтишка, здесь же она должна была покориться ей и признать авторитет. Через три дня девочку зарегистрировали и назвали в честь бабки. Мне было грустно смотреть на Светлану, она была заложницей своего тела и бабкиной воли. Мне казалось, что рожденная девочка обречена быть здесь, в этом мире, вместе с нами, и ничего хорошего с ней не должно было происходить, потому что она была частью нашей семьи.

К рождению девочки мать привезла в квартиру бабки и Светланы мою детскую кроватку.