Роза

Перед выходом из леса она обернулась, и я увидела, как на оранжевом фильтре отпечаталась ее коричневая помада. Вот и все, сказала она, праздник кончился, а теперь неинтересно.

Наверное, она чувствовала то же, что и я. Когда мы шли в лес, нам казалось, что наше веселое путешествие станет грандиозным переходом в какое-то иное пространство беспредельного счастья. Но дерево было срублено, мы должны были возвращаться домой к скучной бабке и майонезной заправке, коричневым занавескам и крошкам яичного желтка на клеенчатой скатерти.

Дома мы поставили пихту в трехлитровую банку с водой и подвязали ее верхушку к гардине. Мы укутали банку серой ватой и поставили маленьких тряпочных Деда Мороза со Снегуркой. Я сняла с иголок последние кусочки льда и повесила несколько стеклянных шариков и шишек, Светлана сказала, что она распределит дождик и мишуру равномерно, потому что сама я не справлюсь. Когда я закончила с игрушками, она распутала прошлогодний дождик и заправила его основание под стеклянную розовую пирамидку на верхушке дерева. Теперь все, сказала она, пойдем ставить стол.

Ночью Светлана разбудила меня. Стоя на полусогнутых, она держала между ног банное полотенце. Она сказала, что рожает, и велела идти к соседке вызвать скорую. Я надела тапочки, ее прокуренную кофту и вышла на площадку. Тетя Галя долго не открывала, да и кто откроет посреди ночи. После третьего настойчивого звонка она включила свет в прихожей, и я увидела, как в глазке загорелось светлое пятнышко. Я тихо, через дверь, позвала ее и попросила вызвать скорую, сказала ей, что Светка рожает. Соседка быстро открыла и вынесла на площадку дисковый телефон. Мы сели на ступени и начали звонить. Трубку долго не брали, тетя Галя передала мне телефон, а сама вернулась в квартиру за сигаретами. Мы сидели на ступеньках, тетя Галя курила вонючую «Приму», а я ждала, когда хоть кто-то ответит на наш звонок.

Светлана вышла на площадку и сказала, что воды отошли. Ее большие карие глаза сияли, это было сияние страха. Все эти девять месяцев она была беременна, но, кажется, не осознавала, что ей придется рожать и что однажды ночью она проснется в луже липких вод и почувствует тугие спазмы внизу живота. Она любила развлекаться – расстегивать молнию халата и показывать мне свой огромный живот с вывернутым пупком. По вечерам ребенок начинал упираться ногой в стенку матки, и мы, затихнув, ждали следующего толчка, чтобы убедиться, что внутри нее есть какая-то дополнительная, не только ее жизнь.

Это была не первая ее беременность. До этого она делала семь абортов от мужчин, которых мы не знали. Бабка снисходительно говорила матери, что Светлана опять нагуляла и ей нужно идти в женскую консультацию.