Ванька-ротный

Потом, когда они переносят огонь (куда то) в сторону, я ложусь грудью на бруствер, подымаю бинокль и смотрю на немецкие позиции (слева). Перед бруствером траншеи лежит не широкая полоса снежного поля. Мы выползаем с Рязанцевым на нее. Нам нужно заглянуть (взглянуть) вниз с обрыва и посмотреть что представляет собой передний (крутой) скат. Можно ли здесь спуститься ночью в открытое поле, лежащее внизу (под обрывом), там расположены немецкие блиндажи и стрелковые ячейки (передний край). Снежное поле представляет собой низину (где из-под земли сочится вода. Потому что). Немецкие землянки врыты только наполовину, накаты и стенки землянок (на метр) торчат над поверхностью земли. Снежное поле тянется дальше и несколько повышается в конце. На фоне темной опушки леса виден разбитый сарай и две, три обгоревшие голые трубы, печи и это деревня Бондари. Слева в стороне от Бондарей проходит (находится) большак, он лежит под снегом, и с обрыва его не видно. Но на карте он есть. Я еще раз (вытянув шею) заглядываю вниз (под обрыв). Кое-где из-под снега торчат изогнутые корни деревьев. В это время по краю обрыва ударили немецкие снаряды. Разрывы ложатся близко от нас. Мы тыкаем головы в снег (лежим на краю обрыва, уткнувши головы в снег. И от каждого нового удара дергаемся и прижимаемся к земле) Когда вот так попадаешь род обстрел, то каждый раз говоришь сам себе. – Ну все! Еще один снаряд, и от тебя останется мокрое место. А удары снова и снова сыпятся у самых ног, Ну все! Вот теперь:конец! Но гул подлетающих снарядов внезапно утихает, тело расслабляется, вроде можно и передохнуть. Кажется жив? – спрашиваешь сам себя. На этот раз пронесло! – решаю я и пытаюсь сообразить, что делать дальше. – Хватит лежать! Пошли капитан! – торопит меня Рязанцев. – А то не успеем! Накроет опять! – Куда не успеем? Под снаряды попасть? Они могут накрыть нас и здесь и там в траншее, и по дороге в овраг. – Пока в стрельбе перерыв, успеем проскочить! – настаивал он. Первый выход на передовую, мы совершили втроем. С нами был ординарец Серега Курдюмов. (Я отдал Сереге бинокль… развязать мешок, сует туда бинокль и затягивает шнурок). Мы с Рязанцевым одеты в полушубки. Поверх них чистые маскхалаты. У Сергея под маскхалатом надета солдатская шинель и ватная стеганка. Маскхалат представлял собой белую ситцевую рубаху со шнурком внизу и такие же белые на шнурке и широкие до пят шаровары. Сергея на плече висит автомат, обмотанный чистыми бинтами, и на спине под рубахой вещмешок (как у горбатого горб. Мы с Рязанцевым перед выходом на передовую автоматов с собой не брали, у нас на ремне под маскхалатом пистолеты. Мы полежали еще немного. Потом встали и не торопясь пошли назад). – Ну ладно, пошли! – медленно поднимаемся на ноги, идем обратно по тропе.