Ванька-ротный

– Говоришь, траншея по самому краю оврага идет?

– Идет!

– Немцы ночью ходят по траншее?

– Движения ночью нет!

– Ты хочешь сказать, что немцев в траншее не видно? Может, вообще их там нет?

– Есть! Вроде стреляют!

– Стрелять могут и из глубины обороны! И не везде, не по всей траншее сидят? У них солдат не хватает. Как ты думаешь?

– Тоже, так думаю!

– Траншею им рыли заранее саперные части. Рубеж заняли, а солдат на всю траншею могло и не хватить. У тебя возражения есть?

– Нету!

– Ты спишь, что ль? Или не желаешь говорить?

– Нет, я так!

– Ты будешь молчать! А я буду язык трепать?

– Я думаю капитан! А ты давай говори!

– Я тоже думаю, и хотел бы твое мнение знать. А то, что я не скажу? ты в ответ

– Ну! Да! Конечно! И вроде так!

– Если у немцев солдат не хватает, они могут заминировать часть траншеи. Ты с ребятами сунешься туда и попадешь на мины.

– Это так! – позевывая, отвечает Рязанцев.

Я встаю из-за стола. Моему терпению больше нет пределу. Я выхожу в проход блиндажа и велю часовому позвать мне старшину Тимофеича.

– Скажи ему, что по срочному делу!

Федя по-прежнему лежит на нарах и смотрит в потолок. Я понимаю, у него сейчас на душе тревога и сомнения. Он знает, что ему завтра предстоит идти в немецкую траншею. А это дело не простое! Я знаю по себе. Иногда нападает такая тоска, что от нее некуда деться и не хочется разговаривать.

По его ответам я чувствую, что у него именно такая пора.

В блиндаже появляется старшина.

– У тебя новые маскхалаты в запасе есть? – спрашиваю я.

– Есть! Товарищ гвардии капитан! С десяток абсолютно новых наберется.

– Ты вот что Тимофеич! Нужно в сан роте достать штук шесть солдатских одеял. Обшить их с двух сторон чистыми простынями. Лестницу нужно заранее подготовить. Сделаешь из жердей и кругом обмотаешь бинтами. Лестница должна быть легкой и прочной. Высота – метров пять, дня через два она должна быть готова. Изготовишь ее, под навесом у себя, ее держи. Как только нужна будет, от меня получишь команду. Одеяла завтра к вечеру доставишь сюда. Мобилизуй на эту работу новеньких. А сержанта Павлова и его напарника не трогай, они завтра вместе с нами пойдут. Все ясно?

– Можно идти? – спрашивает старшина.

Я молча киваю головой в сторону Феди и пальцами показываю, что мол, нужно полфляжки водки сюда принести.

На поясе у старшины болтается обшитая сукном немецкая фляжка. Я трогаю ее и провожу пальцем по середине ее.

– Ты бы нас с Федей покормил, что ли! Я проголодался что-то ныне!

Тимофеич понимающе кивает головой, поворачивается и выходит наружу.

Так он Феде, если тот и будет просить, не даст. У нас сейчас период подготовки к ночному поиску и водку старшина никому не выдаёт. Даже те положенные ежедневно сто грамм, он сливает и держит у себя неприкосновенным запасом.