Ванька-ротный

Махнул рукой неопределенно вперед, давая понять, что надо двигаться.

Мы снова идем один за другим, раздвигая кусты. Мы лезем через какие-то канавы и овраги. Теперь у нас под ногами проселочная дорога. Сколько мы прошли, где сейчас находимся? Я за картой не следил, сказать не могу.

Мы ждали, что вот-вот наткнемся на укрепленную и занятую противником линию обороны. Но случилось нечто такое, что немцы все бросили и неизвестно куда отошли. Наша задача теперь догонять их спокойно. Видно где-то соседи ударили и отрезали немцам пути отступления.

– Ноги чавой-то не идут!

– Брюхо, наверно, отвисло и отяжелело! – переговариваются меж собой солдаты.

Мы останавливаемся на привал. Командир полка шлет в тыл своего ординарца и вскоре командиру полка присылают жеребца, и он уезжает назад.

Вперед посылают стрелковую роту. Мы сходим с дороги, садимся на бровку, закрываем глаза и ждем, когда подойдут наши обозы.

Я поднялся с земли сел в повозку к нашему старшине и завалился спать. Походная колонна медленно подвигалась вперед по дороге. Повозки то ускоряли свой бег, то ползли еле-еле, то совсем останавливались и собирались в толкучку. Отчего стоим? Никто не знал, никто не выяснял. Стоим, значит надо.

Повозочные, сидя около оглоблей, закрывали глаза и тут же давали храпака.

Лошади в упряжках стояли смирно. Тоже видно спали. Но кое-где лошаденки тянулись к краю дороги, тянули губы, щипали клоки зеленой придорожной травы.

– Эй! Давай пошли! Чего поперек дороги встали!

Повозочные таращили глаза, подбирали обвисшие дудкой губы, трогали лошадей, и обоз снова стуча и скрипя, тащился вперед по дороге.

Лежа в телеге, я открывал глаза, потом поднял голову и огляделся. Сквозь сон я слышал чей-то голос, но не мог разобрать, о чем собственно кричали.

– Что-то у меня голова болит – сказал я поднимаясь и садясь в телеге.

– Пощупай-ка мне лоб старшина. У меня вроде температура. Жарко мне что-то!

Старшина обошел телегу и положил мне руку на лоб. Я почувствовал его шершавую ладонь, она у него была холодная.

– У вас температура большая, гвардии капитан.

– Пока обоз стоит, я сбегаю мигом за фельдшером. Их повозка здесь, сзади недалеко. Я давеча их видел на дороге.

Пока стоял обоз, я перебрался в повозку к фельдшеру.

– У тебя малярия! – сказал мне фельдшер и дал хинина.

– Октябрь месяц! Какая может быть малярия? – ответил я.

С неделю я провалялся в телеге и в санитарной палатке у фельдшера.

При выписке за мной заехал старшина. По дороге он рассказал мне, что взвод разведки понес большие потери. Помкомвзвод получил тяжелое ранение в бедро. Потеряли убитыми четырех человек."

"– Как только вы заболели, – продолжал старшина – Рязанцева вызвали в полк и приказали взять высоту. Обоз стоял (три дня) на дороге при подходе.