Ванька-ротный

Ехать на Рудню или остаться здесь до рассвета, посмотреть, где проходит дорога, далеко ли она отсюда?

Разворачиваю лошадь и шагом направляюсь в сторону дороги на Рудню. До дороги не далеко, с километр не больше. Смотрю вдоль дороги никакого движения.

Я мотаюсь, уже несколько суток и мне страшно хочется спать. Глаза начинают слипаться. Смотрю вперед и ничего не вижу. Возвращаюсь, обратно, подъезжаю к домам, перекидываю ногу через седло и опускаюсь на землю. Беру лошадь за уздечку и веду ее за собой. Дверь в одном из домов открыта. Соизмеряю высоту проема двери и высоту лошади вместе с седлом. Лошадь не может войти в дом, и на пороге пригнуться. Она не пролезет спиной внутрь, если верхняя притолока у двери низкая.

Лошадь моя не породистая, не строевая, роста небольшого, седло снимать с нее не надо. Веду ее за уздечку, она послушно переступает порог. В темноте ступает ровно, стуча подковами по деревянному настилу пола. Внутри небольшое помещение с заколоченными окнами. Включаю фонарик, осматриваюсь внутри. У стены железная кровать с досками и старой соломой. А в головах лежит настоящая пуховая подушка. Вид у нее, правда, замызганный грязный, но мягкая, как из пуха.

Прикрываю дверь, закладываю за дверную ручку деревянную палку, как на засов, отпускаю подпруги и привязываю лошадь к кровати. Гашу фонарь и ложусь на солому, под головой тепло и мягко. Я закрываю глаза и тут же засыпаю.

Утром сквозь сон слышу спокойное и глубокое дыхание своей лошади. Она стояла тихо около кровати и ровно дышала, ни фыркала, ни ржала и ни хрипела. Пока я спал она стояла как вкопанная, ни раду ни дернулась, ни стукнула подковой?

Открываю глаза, смотрю на нее. Она уловила, что я проснулся, потому что тут же чуть шевельнула ушами. В подсумке на седле лежил небольшой мешочек овса, для неё, как вроде для солдата, пара сухарей на всякий случай. Но первой мыслью было, где ее напоить.

Встаю с кровати, вынимаю засов из двери и выхожу наружу. Осмотревшись кругом, я вернулся назад и вывел лошадь.

Серое утро заметно светлело на небе. Я обошел дом, в котором ночевал, и за углом натолкнулся на бочку. Ночь была холодная. Вода в бочке замерзла. На поверхности лежал тонкий ледок. Сентябрь, а уже вода замерзает. Надавив пальцем, я проткнул тонкую пленку льда, разогнал осколки в стороны и нагнулся над бочкой. Лошади привередливые чистюли. К испорченной и тухлой воде не подойдут. Вода была без запаха и прозрачна. Я припал к воде и сделал несколько глотков, потом окунул лицо в воду, выпрямился, снял пилотку с головы и утерся.

Лошадь посмотрела на меня, шевельнула ушами и вытянула шею.

– Чего смотришь? Пей, давай поскорей!

Она переступила передними ногами, нагнулась над бочкой, дыхнула горячим дыханием, опустила губу и стала пить.