Ванька-ротный

Одно из них заколочено наглухо и забито тряпьем и соломой. Другое, забито досками наполовину. Свет с улицы проникает через стекло на верху. В углу между стен стол и две деревянные лавки. Над лавками образа и закопченного цвета иконы. Мои глаза постепенно привыкают к темноте.

На лавке, закинув, ногу на ногу сидит Федор Федрыч. У него в руке бутылка немецкого шнапса. Он приставляет горло ко рту и закидывает голову назад. На другой лавке рядом сидит немец с поднятыми руками.

Рязанцев жалуется, спрашиваю немца:

– Вифиль сольдатен Духовщина? Молчит!

– Фамилию спрашиваю, тоже молчит.

Я поворачиваюсь к немцу и задаю ему несколько вопросов. Немец молчит.

– Может, он сильно контужен? Что-то он смотрит косо, и сморщился как гриб лафертовский? Где вы его взяли?

– А здесь, на соломе лежал!

– Вы его обыскали?

– А как же! Вот я у него не распечатанную со стола взял!

– Оружие где?

– Вон винтовка у порога стоит!"

"– А карманы осмотрели?

– Нет, еще не успели!

Солдат приблизился к немцу, нагнулся, хотел обшарить карманы ему, но тут же без видимой причины попятился назад и прикрыл лицо рукой.

– Товарищ гвардии капитан!

– Ну что еще там?

– К нему приблизиться невозможно! Он, как говориться, со страху в штаны наложил.

Я повел носом. И действительно! Из угла, где немец сидел вдруг понесло, как из сортира. Дыхнуть было нечем. В нос словно ударили молотком.

– Исключительно редкий случай! – сказал кто-то из разведчиков.

Между прочим, вся война, это вонь живых и гниющих трупов! – подумал я.

– На, запей! – сказал Рязанцев и протянул мне недопитую бутылку.

Рязанцев даже не тронулся с места. Ему эта вонь теперь до фонаря! Он привстал, протянул мне бутылку и снова плюхнулся на лавку. А немец тем временем сидел на лавке, порывисто дышал и озирался по сторонам.

Я велел солдату подойти и опустить ему руки. Теперь он держался за штаны и дрожал всем телом.

– Выведи его на улицу! Пусть там за ним присмотрят!

– У него, небось, полные сапоги? – сказал солдат и засмеялся.

В это время в дверях послышался зычный голос нашего полкового.

– Где капитан? Почему забились в избу? Почему не идете вперед? Я тебя спрашиваю!

– А куда, собственно я должен идти? У меня задача войти в город и занять оборону! Стрелковая рота, как вы приказали, оседлала дорогу на западной окраине города.

– А, что у вас тут за вонь?

– Вот пленный со страху в штаны наложил!

– Какой еще тут пленный? Отправьте его с сопровождающими в дивизию! Что он тут у вас, вонь распустил? Тащи его отсюда! И так дышать нечем!

Я ребятам говорю:

– Там около дома бочка с водой, пусть обмоется у бочки!

– Пусть в дивизию волокут в обгаженном виде! – обрывает меня майор.

– Пусть понюхают и они. Им там все равно делать нечего!

Я поднимаюсь с лавки и выхожу наружу.