Ванька-ротный

Солдаты, разведчики, старшина! Три длинных инстанции! Считай половина вранья. Это имело место не только среди рядового состава. Возьмём основные и официальные инстанции. Рота, батальон, полк, дивизия и армия. В полку никогда точно не знали, что твориться на передовой в роте. Комбат всегда покажет всё в выгодном ему свете. В полку эти данные переработают в свете запросов дивизии. А в армии будут знать, что в результате сильной контратаки немцев передовые подразделения дивизии понесли большие потери. А немец и не думал контратаковать. Он сидел в своей траншее на месте и из пулеметов постреливал.

Увидев меня, начальник штаба молча кивнул головой, в сторону свободного места на лавке. Садись, мол!

Я сел на лавку, придвинулся к столу. Он пальцем ткнул в карту, взглянул на меня и осипшим голосом сказал:

– Тебе предстоит сегодня ночью выйти к подножью высоты 235,8. Нужно разведать немецкую оборону на этом участке.

– За одну ночь? – спросил я.

– Нужно разведать подступы к высоте, подобрать рубеж для исходного положения стрелковой роты. При выходе роты на указанный рубеж, она за ночь должна успеть окопаться. Рота в восемьдесят человек, скомплектована во втором эшелоне, ждет приказа на выход.

– А кто роту на рубеж поведет?

– Роту выводить будет комбат. Твое дело определить исходное положение и указать его комбату. На разведку исходного рубежа тебе дается одна ночь. Комбат с ротой будет ждать тебя у реки.

– Знаю, что ты сейчас скажешь, что эта работа комбата.

– Конечно! – сказал я.

– На то он и комбат, чтобы возиться со своими солдатами.

– Ты пойми! – продолжал майор. Они опять в темноте, куда ни будь залезут.

– Слушай майор! Что-то у вас комбаты пошли все бестолковые?!

– Я был командиром роты, меня никогда, ни кто не выводил. Покажут на деревню, ткнут пальцем в карту, я поднимаю своих солдат и иду.

– А теперь что? Теперь сорок третий и всех за руку води?

– Ты опять за своё?

– Ты за своё! Комбат про своё! И я за своё! А ты, как думал?

– Твой выход к подножью высоты 235,8 согласован со штабом дивизии.

– Звони туда! Пусть они отменят свое распоряжение.

– Лично ты комбата можешь за руку не водить. Оставь проводников, пусть они его встретят у Царевича. У меня к тебе всё! Ты свободен! Можешь идти! Вернешься с задания, доложишь лично мне!

Я вышел из блиндажа, поддал ногой, валявшуюся на земле, пустую консервную банку и выругался матом.

– Вы что? Товарищ гвардии капитан! – услышал я голос Кузьмы.

– Как что? Опять на побегушках, за других пахать! Пошли!"

"Как только спустились сумерки, мы вышли к Царевичу. Я взял с собой группу разведчиков. Впереди идут три. Это наше, так сказать охранение. Нейтральную зону до реки проходим быстро, без остановки. Переправляемся на другой берег и, не выжимая порки, следуем дальше.