Ванька-ротный

Если бы он полз на локтях на спине, палатку он бросил бы на прежнем месте. Не потащит же он ее за собой в зубах.

– Вот это номер? – подумал я.

Какая разница была во времени с тех пор, когда мы ушли и вернулись теперь? Не более полчаса.

Поднять раненого на палатке с земли и нести его, не цепляя за траву, могли только четверо, не меньше. Но немцы вчетвером ночью в нейтральную зону никогда не пойдут. Сколько же их здесь было?"

"Мы не предполагали его нести на себе. Мы собирались волоком дотащить его до нашей траншеи. Да! Мы могли здесь запросто напороться на два десятка немцев под кустами. Вот судьба! – Минутой раньше и мы получили бы хорошую порцию свинца.

Ординарец мой молодец. Он все это время стоял неподвижно, прикрываясь кустами. Он внимательно смотрел в сторону немцев. Кругом было по-прежнему тихо. Немцы ракет не бросали. Стрельбы с их стороны тоже не было.

На нас надеты с разводами маскхалаты, они сливаются с фоном земли. Выхватить взглядом нас из темноты почти невозможно, если мы не будем делать резких движений. Мы могли наткнуться на немцев в упор.

Ординарец стоит на фоне тёмных кустов, медленно поворачивает голову и смотрит на меня. Я трогаю его за плечо рукой, даю понять, что нужно идти и мы, не спеша, медленно поднимаемся в гору. Спешить теперь некуда. Нудно и долго тянется время. До нашей траншеи осталось с десяток шагов. Солдат нас не окликает. Он ждет нашего возвращения и знает, что мы вот-вот вернемся в траншею.

Мы выросли над его ячейкой, он чуть посторонился, прижался к стенке окопа, мы молча спрыгнули и тут же присели. Я достал сигареты и мы закурили втроем. Посидев, покурив, помолчав некоторое время, пожелали солдату всего хорошего, поднялись и лениво пошли по траншее.

Только теперь шагая по узкому проходу траншеи, я почувствовал, что устал и что мне нет никакой охоты ни о чем не думать.

Когда мы ввалились в землянку, немец сидел на нарах, около него хлопатали санитары и стоял лейтенант.

Увидев нас, немец заулыбался. А когда я спросил его:

– Ви гейтес инен? (Как дела?)

Он совсем просиял и быстро что-то залопотал по-немецки.

– Лянгзам! Нихт зо шнель! (Медленно! Не так быстро!) – сказал я ему.

– Заген зи битте кляр! Их ферсштее них аллес! (Говорите пожалуйста четко! Я не все понимаю!)

Разговорную и свободную немецкую речь я понимал с трудом, если не знал о чем собственно идёт речь. Запас немецких слов у меня был не велик. В основном я знал слова военного разговорника. А по привычке со школы с пленным я разговаривал, почему-то на Вы. Так у меня легче лепились вопросы, ответы и отдельные фразы. Немец вероятно думал, что я с ним подчеркнуто вежлив. Но ведь это смешно. Офицер всегда разговаривает с солдатом на ""ты"".

Я велел ординарцу достать из мешка флягу.