Ванька-ротный

Вот и сейчас иду и думаю, почему у солдата появляется беспокойство, когда он покидает обжитую на войне траншею. Радоваться надо. Его уводят в тыл. Война на время позади. А солдат идет молчаливый и угрюмый. Похоже на то, как человек покидает свои старый и обжитый дом.

Ему что-то не достает. Он о чем-то с грустью жалеет. Что-то скрытое и необъяснимое поднимается и заполнет душу, когда покидаешь обжитую землянку, окоп, в котором ты уцелел от верной смерти.

Вспоминаю нашу землянку, овраг и поваленную березу, обтертый нашими шинелями её белый ствол. Рядом, за спиной, когда сидишь на березе, стояла небольшая зеленая ёлочка. Она и сейчас у меня перед глазами, вижу ее ясно, каждую её ветку. Много в лесу похожих деревьев и ёлок. Но эту кривую из сотни и тысячи других отличу. У этой ёлки обрублен сук снарядным соколком. Ударил осколок в сучек, надломился он и повис. Таких омертвевших сучков в лесу сколько угодно. Сучек вроде мелочь. А он именно дорог и памятен мне.

Разорвался снаряд. Осколок пролетел у самого моего виска, задел волосы, царапнул по коже и оставил след, как порез бритвой. Когда я обернулся, чтобы посмотреть откуда он прилетел, то увидел свежий срез сучка на этой елке. Сучек обломился и от удара осколка закачался как маятник на стенных часах. Вот как бывает! Ещё чуть-чуть и я не увидел бы обрубленного сучка и этой неказистой зеленой ёлки.

Мы покидали овраг, я окинул взором кругом все, что мне было знакомо и близко, белую поваленную березу, придавленную землей землянку и ёлку с обрубленным сучком. И я вдруг с сожалением понял, что навсегда покидаю эти места.

Ушла назад знакомая и привычная прифронтовая дорога, оставлены безымянные могилы соладат."

"С немцами тоже было жаль расстоваться. Мы нашли потом с ними контакт, хоть и не знали друг друга. Мы чувствовали их, а они нас, как родственные души. Когда у немцев поубавилось прыти, когда мы сбили с них спесь, они поняли нашего брата окопника.

Славяне тоже не лыком шиты. У солдат особое чутье, когда дело касается окопной войны. Стороны без слов понимают друг друга. Немцы стали стелять и пускали пули метров на пять выше наших окопов. Наши, хоть стрелять и не любили, отвечали им нехотя, а трассирующие пускали еще выше над землей. Важно, чтоб стрельба и окопная война велась для вида. Пусть начальство взирает, что солдаты не спят, бдят и ведут перестрелку. На переднем крае с той и с другой стороны слышалась стрельба. Все шло как надо. Пули летели где-то на высоте. Мины рвались где сидели наши начальники. Там по дорогам шныряли повозочные и вся остальная тыловая братият.

Теперь все брошено. Оставлена нейтральная полоса, где-мы- ходили, лежали и ползали. Мы с закрытыми глазами знали их передний край и систему огня. Знали когда и где меняються часовые.