Ванька-ротный

Но потом, осев в полковых тылах, он стал избегать передовой, война стала действовать ему на нервы. Страх вселился в его душу. А раз он ухватил тебя, от него никуда не денешься.

Мы потоптались около его разбитого блиндажа. Майор крикнул своего, теперь безлошадного стременного Егорку и велел ему идти к Потапенко.

– Передай, чтоб фляжку нацедил!

Мы спустились ко мне в штабную землянку, сели на нары, сидели молча, разговор не клеился. Через некоторое время появился Егорка с фляжкой в руке. Он подошел к майору и стал шептать ему на ухо:

– Потапенко про фляжку не велел никому говорить!

– Хрен с ним, с твоим Потапенко! И с его конспирацией! Давай налевай! Отметим случай такой! Нужно отметить мое воскрешение! Ты усек Егор? Майор твой воскрес!

Егор подобрал валявшиеся на полу железные кружки. Постучал их донышками и краюшками об стол и приготовился наливать.

– Ты бы их хоть сполоснул дубина! Нальешь нам вместе с землей.

– Потом отплевывай, отхаркивай! На зубах земля хрустеть будет!

– Никак не можешь сообразить?

Егорка сбегал за водой, обмыл кружки и вытер их тряпицей. Когда кружки были наполнены, майор приложил к кружке ладонь, помотал головой, сделал вздох и поморщился. Глаза у него были довольные."

"Он знал, что спиртное в душу легко пойдет. Выдохнув для пущей видимости, он опрокинул кружку в широко раскрытый рот.

– Вот это дело!

– Душа в рай устремилась! – сказал он, переведя дух, и запел.

– Дай бог братцы не забыться, перед смертью похмелиться, а потом как мумия засохнуть!

– Егор налей нам еще! Налей по капельки, да смотри, чтоб до краев было! Я тебя жулика насквозь вижу! Ты и на мне, на своем майоре сэкономить хочешь!

– Не везучий я, старший лейтенант! Прилетит ко мне одна такая хреновина и всё.

– Тебя вон ни пули, ни снаряды не берут. А мне до конца войны не дожить. Вещий сон я видел. В твой блиндаж она никогда не угодит. Буду жить с тобой под одной крышей. И майор полез на нары, устроился поудобней и вскоре заснул.

Утро пришло солнечное и светлое. Застучала капель, появились лужи. Оттепель навалились и на немцев. Дороги развезло. Подвоз боеприпасов прекратился. Немцы перестали стрелять. Им было не под силу таскаться по размокшим дорогам.

Майор слегка похрапывал, но вскоре пробудился. Он не любил, проснувшись лежать и потягиваться на нарах лежа. Проснувшись, он вскакивал на ноги и тут же принимался за разные дела.

– Товарищ майор! Может умыться водицы подать? – спрашивал Егорка.

– Горячей воды приготовь. Бриться буду.

Малечкин брился каждый день. После бритья брызгался одеколоном.

– Чтобы милашки приятный дух нюхали! – пояснял он.

Теперь одеколону не было. Он разлетелся вместе со шпорами и чемоданом.

У нас, у молодых еще не росла борода. Некоторые из ребят для солидности отпускали усы.