Ванька-ротный

Но когда в тебя со спины стреляют трассирующими, то в душе начинают кошки скрести. Кто-то вытягивает из тебя внутренности наружу. Всё у тебя внутри сжимается. Вот-вот свинцовая плеть перепояшет тебя! Трассирующие идут то по правой, то по левой стороне дороги. Мы с ординарцем лавируем. Но разве угадаешь, по какой стороне они сейчас полетят. Сначала они пролетят мимо, только тогда ты определишь своё место. Можно было сойти с дороги лечь в снег и переждать. А если он будет стрелять до утра? Кроме того, ты идёшь не один. Пара солдатских глаз следят за каждым твоим движением. Для ординарца ты образец и эталон, подражания. Нельзя чтобы солдат усомнился в своём офицере, потерял веру, боялся меньше чем ты. Если офицер полка от каждого щелчка и выстрела вздрагивает и пригибается, то кто командует солдатами – паникёры к трусы? Мы шли по дороге не оборачиваясь и пули в любой момент могли ударить нам в спину. Я не исключал попадания. Я только надеялся, что этого не произойдёт. Ординарец шел рядом тяжело дышал и сопел. Он был больше меня нагружен. Я шел налегке. Он нёс автомат, вещевой мешок с запасом патрон, набитым диском, гранатами и запасом хлеба. Но вот мы миновали все пригорки и стали спускаться в низину. Я решил зайти в батальонный блиндаж, повидать комбата и артиллеристов. За все эти дни, пока я был на передовой, могло что-нибудь измениться. Нужно быть в курсе дела, подумал я. Когда я отдёрнул занавеску и ввалился в блиндаж, на нарах, как прежде, никого не оказалось. Артиллеристы из блиндажа исчезли, связных солдат небыло, лишь двое телефонистов сидело у стола. На нарах лежал незнакомый лейтенант. Что-то случилось, подумал я. – Комбата убило! – поднявшись с лавки, сказал телефонист. – Вчера в дверях пулей навылет стукнуло! Наверно шальная ударила в грудь. – Солдат убивает на передовой и на дороге! А чтоб в дверях кого убило, первый раз слышу! С начала войны такого не было! Смерть от пули на передовой – дело понятное! А чтоб здесь? Достала косая костлявой рукой свои жертву! Вчера комбата убило! Сегодня блиндаж опустел! Артиллеристы, те сразу смылись! Ну и ну! Все разбежалась! – Ну что Ваня! И нам пора отсюда уходить – сказал я ординарцу вышел наружу. Дорога от блиндажа спускалась полого вниз. Здесь финские пули совсем не летали. Я ускорил шаг, Иван едва за иной поспевал. Я хотел застать намести Малечкина. Он у нас быстрый, решительный. Сейчас у себя в теплушке, а через миг уже на коне. Он обещал мне через штаб дивизии достать новую стереотрубу. Без трубы наше мероприятие с Самохиным вылетит в трубу. Без трубы нельзя начинать стрельбы с закрытых позиций. Попробуй, встань на край окопа, высунись за бруствер, приставь к глазам бинокль и понаблюдай. Не пройдёт и минуты, как получишь пулю в лоб.