Ванька-ротный

– А ну! Берегись! – закричал повозочный, когда поравнялся с нами, – Чаво рты разинули? Эй, берегись! А то зашибу! – Я тебе зашибу! Тыловая крыса! – выскочил на дорогу и закричал в ответ Парамошкин, – Куда гонишь, навозная куча? Людей везёшь, а не дрова на кухню! Повозочный никак не ожидал встретить здесь от стоявших солдат встречный отпор. Ему и в голову не пришло, что эти, так сказать, любопытные, только что вышли из ада, с той высоты Пушкарей. Он, вероятно, подумал, что они из тех тыловиков, что никогда не видели раненых. Его лисья морда сразу преобразилась. Из властной и нахальной она стала угодливой и пугливой. Он притормозил лошадь, и повозка, наехав на выбоину, встала. Повозочный вытер лоб рукавом, привалился к телеге, как-то сгорбился и оторопело смотрел на стоявших солдат. Он сразу понял, что имел дело с фронтовиками. Из-под круглой каски выглядывали его маленькие бегающие глазки. – Смотри, лошадиный помёт, каску держит на голове! А винтовка под ранеными в повозке! Они и винтовку, подлец, разучился таскать! А тоже, гнида, подаёт зычный голос! Повесить его вот на этой самой сосне! Я посмотрел на передок телеги, дуло винтовки действительно торчало над бортом. В голову колонны заторопился фельдшер. – Кончайте ругаться! – сказал я своим, – Помогите раненым! Дайте им из фляжек воды! Ко мне подошёл фельдшер. Он был худ и высок. И поэтому, видно, казался сгорбленным. Короткая шинель до колен, как у меня, на голове пилотка со звёздочкой и зелёные со змеёй петлицы. – Что-нибудь случилось? – спросил он. Мы поздоровались. Я сказал: – Нет, ничего! Земляки, по-видимому, встретились! – Пока вперёд не трогай! – сказал он повозочному, – Пусть остальные подтянутся, и раненые отдохнут! – Что там, в Пушкарях? – спросил я. Лошади подходили и вставали друг за другом. Фельдшер обернулся и сказал: – Никто точно не знает, что там происходит. Кругом всё гудит и трясётся земля. Мы были внизу, подбирали раненых. Вы знаете, просто ужас! Земля летит из-под ног! Вот, эти первые, которых мо подобрали. Они тоже ничего не могут сказать. На высоту пошли связные, но оттуда никто не вернулся. Просто кошмар! Мы стояли и смотрели на раненых. Солдат, что сидел впереди, повернул голову в нашу сторону и осипшим, хриплым голосом спросил: – У вас, братцы, курево есть? Руки мне порвало! Сверните цигарку и суньте мне в рот! Курить охота! Терпения никакого нету! А тут видишь, во! – и он показал замотанные бинтами руки. Здесь были разные люди и разные судьбы. Люди, оторванные от земли, безразличные к свету и ясному светлому небу. Они были измучены \тяготами войны и\ своими кровавыми ранами.