Ванька-ротный

Вздохнул глубоко, немного помолчал и успокоился. Злость моя постепенно прошла и я спокойно ровным и твёрдым голосом сказал: – Я могу приказать поставить сверху на землянку пулемёт и дать из него очередь трассирующих.Завтра утром артиллерия немцев разворотит землянку так, что от вас мокрого пятна здесь не останется! Но я этого делать не буду. Это нечеловечно! – Вчера мне звонил командир полка.Требовал, чтобы я принял на высоте всех стрелков под своё начало. Я отказался. Если я дам ему согласие, то каждый из вас пойдёт в траншею и будет там с трупами сидеть! – Ну что? – сказал я, передразнив пожилого. – Ладно уйдём! – сказал кто-то. -Сидите! Сидите! Я ещё не кончил! -Кой кто из ваших солдат утром уходят в лес и днём там отсиживаются. – Ладно мы пошли! -Сидите! А на счёт вас, я вам так скажу! Если я приму стрелков, я буду вынужден официально подать рапорт на проведение расследования, почему вы до сих пор отсиживались в лесу. Мягко выражаясь, вы прятали свои шкуры. И ясно, что рапорту будет дан официальный ход. И будьте уверены под трибунал вы все попадёте. – Вы люди взрослые, как вон тот сказал, постарше меня. Вы всё понимаете. – И поэтому идите отсюда по тихому по хорошему. Топайте отсюда! – и я отдёрнул занавеску. Я пропустил их мимо себя. Они заторопились, на лицах у них было недоумение и страх. Страх – куда деваться. Они поднялись по ступенькам и исчезли в ночной темноте. Но лесная братия как я узнал позже, к солдатам не пошла. Они залезли под танк. Этого разговора они мне не простят. С командиром полка вышло не так, он недоволен и эти обозлились. Дураки! Вроде моего Пети -подумал я. В окопы к солдатам не пошли, а в новых окопах, как знать, самое безопасное место. Утром по танку ударили снаряды и там появились раненые. Савенкова ранило в руку. Я видел его, как он радостный покидал высоту. Прошло два три дня, стороны заметно устали. Страсти улеглись. В атаку никто не собирался. Пусть солдаты покапаются в земле. Пусть осмыслят и поймут пережитое. Пусть успокоятся и скажут себе – Вот мы остались живы! Жизнь солдатская короткая, как детская распашонка! На высоте, где когда-то стояла деревня Пушкари, наступило затишье. Немцы присмирели. По ночам светили ракетами, из артиллерии почти не стреляли. Иногда они пускали один, два снаряда, как прежде. Из пулемётов тоже постреливали с умыслом. Иногда дадут очередь трассирующих в нашу сторону, но пустят её метра на два выше нашей головы. Смотрите, мол, мы вас не торгаем! Славяне всё понимали, им разжовывать не стоило. Они тоже пускали поверху в ответ. Пусть начальство смотрит, что мы, мол, воюем! Та и другая сторона приступили к земляным работам. Немцы рыли хода сообщения. По утрам мы видели свежие выбросы земли с их стороны. Днем тоже кое-где мелькали лопаты.