Ванька-ротный

Посмотрите на их внешний вид. Они явились сюда без документов к без ремней, некоторые потеряли свои головные уборы. Что вы полковой комиссар называете дивизией? Этот сброд паникёров и трусов! Покажите мне одно боеспособное к бою подразделение! Дивизия ваша будет расформирована! Березин и вы пойдёте под суд!» – Ваша рота пришла вовремя, в самую критическую минуту. Вы понимаете лейтенант? Очень хорошо, что вы сюда подоспели! – Вы какого полка? – Мы не из полка. Мы отдельная пулемётная рота, приданная штабу дивизии. 27. -Мы стояли в стыке на правом фланге дивизии. -Это хорошо, что вы сюда подоспели! -Мы от города отходили вместе с соседями. Нас поставили в заслон на дороге Белый-Пушкари. Мы два дня держали дорогу у подножья высоты 201,5. Вот показал я по карте капитана. Два дня держали танки и пехоту пока не появились немецкие пикировщики. -Здесь на КП говорили, что немцы стоят у подножья высоты. Но никто не знал, что там происходит. Все думали, что дорогу успели заминировать. В это время не тропинке из оврага показался пожилой военный. – Это полковой комиссар Шершин! Вы знаете его? -Нет! – покачал я головой, – Первый раз вижу! Хотя это была вторая встреча. Первая произошла 14-го декабря сорок первого. Когда я из-под Марьино-Щербинино мы вышли двое живыми после расстрела зенитками. Помню он пришел в санвзвод взглянуть на меня. Мы сидели с солдатом у сарая. Когда в дивизию доложили, что всех людей побили, он не поверил и по заданию Березина прикатил в санвзвод. От санвзвода до передовой было по крайней мере не менее пяти, шести километров. Капитан повернулся и пошел навстречу Шершину. Они на полпути остановились и о чем-то переговорили. Я тем временем поднял своих солдат, подал команду строиться и ждал подхода начальства. Внешний вид у моих солдат был неказистый. На одежде после болотной воды и жижи остались тёмные подтёки. Рожи у солдат были не бритые, заросшие щетиной, руки грязные, под ногтями торф и земля, коленки измазаны глиной и землей. К Этому моменту одежда несколько подсохла и сморщилась, но на плечах у солдат лежало тяжелое и грозное оружие – пулемёты, на шеях скатки, на поясных ремнях в чехлах лопаты. В общем, солдаты мои стояли грязные, уставшие и голодные, но могучим своим видом предстали перед тыловым начальством. Шершин приблизился. Я подтянул ремень. Двумя большими пальцами привычным движением руки расправил складки под ремнём на гимнастёрке и шагнув навстречу, доложил:- Пулемётная рота 17 гвардейской дивизии в составе двух взводов, с четырьмя пулемётами построена! – Докладывает лей – Вижу – вижу! – прервал он мой доклад. – Вижу какие молодцы! Шершин подошел ко мне, развел руки в стороны и обняв поцеловал меня. – Целую за всех вашего лейтенанта! – обратился он к солдатам.