Ванька-ротный

Когда началась война, его призвали, направили на курсы политруков и в январе сорок первого направили на пополнение в город Белый. По прибытию в дивизию его направили политруком в пулемётную роту. – Стрелять я не умею и не люблю! – заявил он, когда я прибыл на мельницу, – Я люблю поспать, поесть, и ты около пулемёта не суетись. Немцев не трогай, и огни не будут стрелять! – сказал он мне откровенно. Он был доволен, когда я несколько первых дней валялся в кровати, не поднимая головы. Спать в тепле и на голом каменном полу была некоторая разница, когда от холода и камней ломает хребет, и застывают мозги. Людям, что лежали в подвале, можно было делать операции без наркоза, заморожены они были основательно. Почему-то в деревне в сильные холода люди залезали спать на печку. Ещё с детства помнил я на этот счёт стихотворение. «Зима холодная настала. Сенная возка подошла. Тепла у бабушки не стало. На печке бабушка спала». Политрук соков не возражал, чтобы я опробовал пулемёт в стрельбе. Он не имел ничего против моих наблюдений за немцами, которые я вёл, залезая на верхний этаж мельницы. Петя не знал, что я готовлю немцам кару и акцию возмездия. Он боялся ответных ударов с их стороны. Несколько дней подряд мы рано вставали и по целому дню не слезали с мельницы, потом снова бросали своё занятие и отправлялись спать. Двое суток спали, не поднимая головы. Поднявшись с кровати, я снова шёл в солдатскую избу, садился на лавку и, покашливая, говорил: – Наших солдат на тропе каждый день убивают. Пулемётчик Козлов погиб на моих глазах. А вы всё спите. Кто отомстит за убитых солдат? Пулемётный окоп на закрытой позиции не готов. Знаю, что земля мёрзлая. Долбить приходится. Но без окопа наша затея лопнет. Нужно копать! – мои слова действовали на солдат. Они подымались с пола и были готовы сейчас же отыграться на немцах. Они хотели отомстить за погибшего пулемётчика их роты, сержанта Козлова, который был в подвале. Я рассказал, как он умирал на глазах у меня. – В нашем деле нужны упорство и выдержка. Мы должны выследить немцев и убивать их так, чтобы они и не подумали, что их бьют именно с мельницы. Вести огонь из пулемёта будем с обратного ската. Пули будут бить, а пулемёт не видно. У немцев глаза на лоб полезут. Ты их бьёшь. А откуда? Они понять не могут. – Для этого нужно кривое ружьё! – сказал кто-то из солдат. – Ружьё не ружьё, а баллистическую кривую полёта пули можно использовать. И не только использовать, а применить на практике с умом. И самое главное. Пулемёт нужно заранее пристрелять одиночными трассирующими по выбранной цели. Убивать мы немцев будем за забором на главной улице. – Теперь она называется Кирова. А тогда для нас она была без названия. Она выходила из города на большак в сторону Духовщины.