Ванька-ротный

Оттаивали замёрзший верхний слой и разбивали его ломами и кирками. Взрывчатки на эту работу нам не давали. Костров по всей длине тропы разводить не разрешали. Я хотел из отдельных костров поставить вдоль тропы дымовую завесу и оттаять вместе с тем землю во многих местах – комбат обругал меня дураком. После этого я успокоился и на всё наплевал. Работа с рытьём траншей продвигалась медленно. Однажды с рассветом пулемётчик сержант Козлов встал за пулемёт. Он решил осмотреть полосу обороны немцев. Сегодня он особенно изучал её. Накануне ночью на тропе погиб пулемётчик. Он ночью шёл в подвал с коробкой патронов и нёс запасной ствол для «Максима». Сержанта привлекло одно место, на теперешней улице Кирова, где немцы вдоль улицы ставил новый забор. Решив отомстить за погибшего друга, он тщательно установил на пулемёте прицел и дал в сторону немцев длинную очередь… Трое немцев повалились сразу. Сержант козлов сделал паузу в стрельбе и стал наблюдать, что будет дальше. Через некоторое время к убитым подбежали ещё трое. И когда он был готов уже нажать ещё раз на гашетку, по амбразуре ударили сразу два немецких пулемёта. Сноп искр и огненных пуль ворвались в подвал. Сержант не успел отскочить от пулемётного щита, очередной удар свинца рикошетом зазвенел щитом пулемёта. Как перебило ему горло, никто не видел. От самой челюсти до ключицы горло у него было вырвано, его словно отрезало от шейного позвонка. Сержант отвалился от пулемёта, и кровь из горла хлынула во все стороны. Грудь и лицо его были залиты кровью. При выдохе с клёкотом и хрипом кровь выливалась наружу, над дырой пузырилась красная пена. Кровь текла по груди и стекала на пол. Солдаты бросились к нему, пытаясь забинтовать. Но он замотал головой и сорвал повязку. Он ходил по подвалу, хрипел и истекал кровью. Дикие умоляющие его глаза искали среди нас поддержки и умоляли о помощи. Он метался по подвалу, мотал головой и безумным, раздирающим душу взглядом, остолбенело смотрел каждому в глаза. Никто в подвале не знал, что делать. – Иди на льнозавод! – показывая на боковое окно, говорили ему солдаты – Ты здесь обескровишь, погибнешь! Иди! Возможно, пройдёшь! – сказал я ему. Он слышал наши голоса, понимал, о чём мы говорили. Оборачивался каждый раз и одним взглядом заставлял умолкать говоривших. Солдаты цепенели от ужаса. Сержант умирал у нас на глазах. Он умирал страшной мучительной смертью. Через некоторое время он подошёл ко мне и рукой показал на пистолет, что висел у меня на ремне. Он просил, чтобы я пристрелил его из пистолета, прекратил его страшные мучения. – Что ты, милый! – воскликнул я – Я не могу этого сделать! На, возьми сам и иди куда-нибудь в дальний угол, только не на глазах это делай.