Ванька-ротный

– Вот возьмите кусочек! – и он из-за пазухи вытаскивал чёрный хлеб, завёрнутый в тряпицу.

– Вы послушайте, что давеча произошло.

В полку кто-то пустил слух, что немцы после обстрела окружили нашу роту, и фронт на этом участке оказался открыт. Я получил продукты, смотрю, кладовщик заметался, забегал. Тыловые бегают, грузят мешки. Я получил всё, сижу и смотрю. Видно начальство дало команду эвакуироваться. У меня в санях особого груза нет. В случае чего, я быстрее всех удеру. Я уж думаю – ехать, не ехать с продуктами на передовую. Тыловики на дорогу и через полчаса их в деревне нет. Смотрю, с передовой наш солдат топает, у него рука перевязана. Я сразу к нему. Так, мол, и так!

– Как там немцы?

– И что на передовой?

– Где наш лейтенант?

– А где ему быть? Поди, сам знаешь! В роте на передке с солдатами лежит!

– Велел найти тебя и передать, что в роте есть тяжёлые раненые.

– Велел на лошади ехать!

– Ну и дела! Я налил ему положенную норму водки, накормил его, а сам сюда.

– А сан рота тоже уехала? Куда теперь раненых повезёшь? – спросил я.

– К рассвету разберутся, назад приедут!

– Вчера говорили, придёт пополнение. Маршевая рота на подходе идёт.

– Это не плохо! – заметил я.

Старшина вернулся к своим саням, тронул поводья, и не торопясь, зашагал рядом с ними. Я лежал в воронке и смотрел на равнину, где рота занимала небольшой участок земли.

– И что странно! – подумал я.

Отойди мы сейчас с этого голого бугра на опушку леса, немцы и не подумают занять его. Снежное поле для позиций немецкой пехоты не годится. Они держали нас под сильным огнём, потому, что мы перед ними близко торчали. А нам приказано – “ни шага назад”. Такова воля командира полка, таков боевой приказ нашей роте.

Вы думаете, что после недели непрерывного обстрела, уцелевшие остатки роты отведут на отдых в лес? Напрасно вы так думаете. Меня по этому поводу разбирает смех. Сколько бы мы с ротой не торчали в снегу под деревней, сколько бы в роте не осталось солдат, нас на фронте считали боевой единицей и с меня, с командира роты, спрашивали, как положено за роту. На войне действовал железный закон. Мы, окопники вели войну и как говорят – стояли на смерть (и проявляли массовый героизм).

Не думайте, что я что-либо сгущаю, мне иногда от обиды просто хочется всех подальше послать. Как они только выжили, сидя у нас за спиной! О чем говорить! Тоже мне однополчане! Однополчане были они (прифронтовые “фронтовики” и “окопники”). А мы были тем мусором, цена жизни которого, была мала и ничтожна."

"К вечеру немцы обычно прекращали огонь. Они расходились по избам, заправлялись едой и ложились спать. Только часовые посматривали в нашу сторону, освещая нейтральную полосу ракетами. Дежурный пулемёт иногда пустит очередь трассирующих в нашу сторону.