Ванька-ротный

Не задерживаясь, мы стали подбираться к крайнему дому. Что собственно толкнуло нас податься на немцев вперед? Страсть? Драчливый характер русского человека? Самоуверенность или огневой перевес? У нас кроме винтовок с собой ничего не было. Когда противник дрогнул, и ты видишь, что он пятится задом, у тебя появляется смелость, и даже азарт. На войне, как на чашах весов, если грузы на них лежат даже равные, кто качнул свою чашу вперед первым, тот и перевесил! Чуть замешкался, чуть подался назад – можешь считать, что на тебя противник навалится. Комбат и Карамушко по телефону не выбирают выражений. У них разго вор короткий:

– Не взял деревню? Струсил?"

"А тут немец сам пятится на глазах у солдат, в панике бежит от винтовочных выстрелов. (услышав вопли своего собрата). Бежавшие немцы не знали, от чего он так неистово заорал. Вероятно, что-то неотвратимое и грозное надвигается на эту деревню. Огонь прекратился. Немцы на время притихли. Вероятно, решили бежать. Для того, чтобы удрать из деревни, им нужно было перебежать от последнего дома к одиноко стоявшему в поле сараю. Сарай находился у ската дороги и на краю неглубокого оврага. Овраг и дорога, уходящая вниз, за бугор, были для немцев единственным путем спасения. По оврагу они могли незаметно и быстро удрать. Удирать всегда легче, чем догонять. У бегущего преимущество в ногах и скорости бега. Его сзади подхлесты вают пули, у него за спиной костлявая рука смерти, ужас и страх. А наши солдаты, браться славяне – народ неторопливый, и можно сказать ленивый. Занимать деревню и догонять из последних сил бегущих немцев им неохота. Пробежали две-три первых избы, заскочили внутрь и шарят по углам, рыскают, чего бы пожрать. Солдату первым делом следует разговеться. Всю ночь не ели! По глубокому снегу километров десять, считай, прошли. Солдату нужно сперва добыть что-то съестное, чего-нибудь пожевать (трофей или немецкую безделушку). А то ведь и смысла рисковать своей жизнью нет. После станции Чуприяновки, теперь им в каждой деревне будет мерещиться немецкая кухня с горячей похлёбкой, мясными макаронами на пару и вишневым компотом без косточек. Солдату, как голодной курице, во сне видится просо. Продвигаясь за немцами, мы прошли половину деревни, обогнули брошенный на дороге почтовый обоз. Колёса немецких почтовых фур поблёскивали на морозе стальными ободами. Лошадей в упряжках не было, их, видно, с ночи, упрятали в сарай. Короткохвостые немецкие лошади, как и немцы, боятся холода нашего и русского мороза. Повозок было две или три, я мимо прошел, только мигом на них взглянул. Мое внимание было сосредоточено на немцах. Мы продвигались к последнему дому, туда со всех сторон по одиночке сбежались немцы. Я обернулся назад, хотел посмотреть, не отстал ли взвод Черняева.