Ванька-ротный

Но потом, шаг за шагом, видя, что никто не взрывается, мы осмелели. По глубокому снегу идти трудно. Узкую снежную тропу в снегу пробиваем по очереди. Старшина Сенин с тремя солдатами идет впереди, я и мой ординарец шагаем чуть сзади. За нами следом извилистой змейкой тянется рота. Прокладывая путь, старшина и солдаты обходят завалы, занесенные снегом бугры и овраги. Часа через два мы останавливаемся. Впереди сквозь ели виден узкий просвет. Осторожно подви гаясь вперед, мы выходим на укрытую снегом дорогу. Дорога ни разу не чищена, занесена, как и все кругом, глубоким снегом. Снег лежит толстым и нетронутым слоем. Никаких следов на дороге не видно. Дорога заброшена, по ней не ездили даже в начале зимы. Открываю планшет, на внутренней стороне его вшиты прозрачные листы из целлулоида с сеткой в виде квадратов. В планшете лежит карта местности, по которой я иду. Проверяю по компасу взятое направление, прикидываю пройденное расстояние от железной дороги.

– Сворачивай на эту дорогу вправо! – говорю я старшине."

"– Теперь пойдем по дороге до самой опушки леса! Меняю передних солдат у Сенина. Старшина отходит с ними в сторону и ждет, пока Черняев с тремя солдатами обойдет его. Мы снова пускаемся в путь. Я иду за Черняевым, который теперь в глубоком снегу протаптывает тропу. (смотрю по сторонам и оглядываюсь назад, чтобы не оторваться от роты). Мне снова в голову приходит мысль, что немцы и здесь на дороге могут выс тавить мины, чтобы огратить свои тылы от непрошеных гостей. (На дороге можно сделать засаду, встретить нас прицельным огнем, как это случилось у всех на глазах с полковыми разведчиками при подходе к станции). Щемящее чувство опасности всегда бывает острее в начале пути. Главное не попасть врасплох, когда идешь впереди. (Но все это бывает только в начале пути). Но потом, когда разойдется, привыкнешь к дороге, забудешь о минах, немцах, о пулях и о засадах, грянут первые выстрелы, тогда разберешься, что тут к чему! Высокий лес снова сомкнулся над заснеженной дорогой. Мы По-прежнему медленно вскидываем вверх коленки и, пошатываясь, месим ногами снежную крупу. Потом медленно привыкаешь к пути, идешь, и ни о чем не думаешь. Никто не удивился и не замедлил шаг, когда впереди показался просвет, где кончался лес, когда из-за снежного бугра показались крыши деревни. Названия деревни я знал и по карте не стал уточнять. Дороги и деревню я узнал по памяти безошибочно. Какая разница, как она называется? Они здесь все похожи друг на друга. Впереди эта, за ней еще (небольшая) одна. А там, дальше, еще и еще. Разве знаешь заранее, где тебе придется замертво ткнуться в снег и хлебнуть своей собственной крови? Маршрут по компасу я выдержал точно, и открывать планшет просто не захотел. Лес кончился.