Ванька-ротный

– Что поделаешь! Вам тоже нужен толковый солдат!

Мне нужен живой человек и надёжный помощник рядом. А то я с самой Волги один и один. %%%% за кем нужно послать. [Молоденький паренек из Москвы.] Пятая рота в основном была московская. В роте были [в основном] пожилые солдаты, и молодых [осталось всего ничего, один или два] десятка два. Мы были с ним одногодки. Нам было тогда по двадцати. Сказать по правде, пожилые солдаты до сих пор, называли меня иногда сынком! Мне они этого но говорили, а между собой иногда употребляли это словечко. Отчего бы это? – рассуждал я в свободные минуты. Нужно делать поворот! Вот и край кустов! Сквозь пушистые ветки я вижу здание станции и крутую заснеженную насыпь, уходящую в сторону Москвы. Деревянное здание и сейчас стоит в том же виде, как и тогда. Мы поднялись на насыпь. Перед нами открылась удивительная картина. Слева у %%%%, под обрывом, дымила немецкая кухня. От неё в нашу сторону шел приятный и сытный запах съестного и слабый дымок. Правее на крышах домов, покрытых толстым слоем снега, задом к нам, растопырив ноги, лежали и целились немцы. Их было по четыре на каждой из [этих двух] крыш. Это те самые, которые убили разведчиков, которые нанесли ранения солдатам четвертой роты. Это те, от которых я так прытко бежал. Сверху им было всё видно, как на ладони. Они целились деловито, стреляли наверняка, перезаряжали свои винтовки спокойно, не торопясь. Они и теперь, когда мы зашли им в тыл, лежали и постреливали в сторону четвертой роты, как на стенде по тарелочкам. Нам тогда даже в голову не пришло посмотреть на крыши домов. Немцы настолько увлеклись своей удачной охотой, что подпустили нас на два десятка шагов. Мы рассыпались цепью полудугой и охватили сразу эти два дома и кухню. Когда до домов оставалось всего ничего, кто-то из солдат не выдержал, нарушил мой приказ не стрелять и выстрелил. Хотя я предупредил всех, что немцев будем брать у самых домов. Они сами сползут к нам в руки с крыш. Каждый знал, что я стреляю первым. Одиночный винтовочный выстрел без времени сделал своё гнусное дело. Немцев со снежных крыш как ветром сдуло.

– 42 – Солдаты, увидев пустые крыши, открыли беспорядочную стрельбу. Теперь стреляли по упряжке лошадей с немецкой кухней. Хоть бы её удержать! Огромные ""Першероны"" с круглыми боками, лохматыми ногами, рыжими гривами, с короткими, как у собак, обрубленными хвостами, стояли в парной упряжке под обрывом. Они спокойно позвякивали стальными цепями и сбруей. Забегу несколько назад.

– Что это за порода немецких лошадей с короткими хвостами? – спросил я пленного немца, которого мы захватили в Губино. Я видел как удирала повозка из деревни запряженная такими лошадьми.

– Першерон! – ответил он. Это порода лошадей тяжеловозов из области Перш, что на западе Франции.