Ванька-ротный

– Чьи это солдаты лежат поперек дороги?

– Где командир роты?

– Почему такая расхлябанность? %%%%!"

"– Подать сюда его! Я поднимаюсь из снега, подхожу к дороге %%%%% Смотрю на спящих солдат и останавливаюсь в нерешительности. Картина поразительная! Люди лежат как не живые, в невероятных лозах и не реагируют ни на брань, ни на крики. Ездовой орёт:

– Освобождай дорогу, а то по ногам поеду! Я поворачиваю лицо в его сторону и говорю ему:

– Только попробуй!

– Ты знаешь кто здесь поперёк дороги лежит?

– Это святые, великомученики!

– Сворачивай в сторону! Объезжай их по снегу! Да смотри никого не задень! А то с пулей дело будешь иметь!

– Объезжай, объезжай! – подталкивает своего ездового штабной офицер.

– Видишь раненые лежат!

– Ну ежли так! То хуть бы сразу сказали!

– Он же и говорит великомученики! Повозочный дергает вожжи, лошадь забирает в сторону передними ногами, нащупывая [глубину снега на краю] край дороги. Сани наклоняются, и одной полозьей скользя по дороге, обходят спящих солдат. У солдат на дороге где руки, где ноги, где голова, а где просто костлявый зад. Его видно и сквозь ватные стеганные брюки. %%%%%%% Я подхожу к солдатам, нагибаюсь и начинаю по очереди оттаскивать их [с дороги].

– 11 – Одного тащу за рукав, другого за воротник, а третьего за поясной ремень волоку поперек дороги. Один носом снег пашет, у другого рыльце, как говорят, от снега в пуху, но ни один из них не издал ни звука, и глаз не открыл. Я их по кочкам тащу, и ни один не [трёхнулся] проснулся. Я отпускаю очередного, он собственной тяжестью падает в снег. Подхожу ещё к одному, этот лежит поперёк дороги. На подходе гружёная верхом повозка. Эта при объезде завалиться в снег. Солдата нужно тащить через дорогу за ноги. Голова и плечи у него под кустом. Солдат лежит на боку. Под головой у него вещевой мешок. Он спит и держит его обеими руками. Я беру его за ноги и волоку на другую сторону. Он по-прежнему спит и крепко держит мешок руками. Усталый солдат ради сна может пожертвовать даже жизнью, но не солдатской похлебкой и куском мёрзлого хлеба. Сон и еда, вот собственно, что осталось у солдата от всех благ на земле[и чем он ещё дорожит].

– Давай проезжай! – кричу я повозочному, идущему рядом с повозкой. На передовой мы привыкли кричать. [Слова, сказанные нормальном голосом, там не возымеют действия и не всегда их слышно]. Вся рота, как мертвая, лежит и [сопит] спит на снегу. Солдаты спят после изнурительного перехода. Я и сам еле стою на ногах, постоянно зеваю, тяжёлые веки липнут к глазам, голова валится на бок, ноги заплетаются. Что там ещё? Вопросы меня мало волнуют.