Ванька-ротный

Вскоре нам прислали на полк%% другого, майора [Карамушко] из разведбатальона. [Карамушко командир, а] Заместителем по пп был знакомый нам Матвеенцев. Мы углубляли траншеи, рыли котлованы под землянки, валили деревья, возводили накаты. Новое полковое начальство посылало к нам своих проверяющих. Помню однажды ночью прибежал к нам %%% Максимов. Он был в то время старший лейтенант. Максимова я запомнил, потому, что потом мне пришлось с ним много раз встречаться. Шли дни, земля покрылась толстым слоем снега. Линия фронта располагалась по обеим сторонам реки Тьмы. Немцы с наступлением зимы больше нас не трогали [и не беспокоили]. Даже винтовочных выстрелов не слышно было с [той] их стороны. Мы рыли траншеи, хода сообщения и тоже не стреляли. А что было стрелять? Они нас не трогали, и мы были не дураки. Пальни разок в ту сторону, и начнешься перепалка [между солдатами]. А начальству что? Солдаты гибнут [, ему ничего!] на то и война! Снегу насыпало, на метр поверх траншеи. Ни немцев, ни нас вовсе не видать. Ни дорог, ни проехать! Одни вытоптанные в снегу солдатскими ногами узкие [в снегу] тропинки. Но все они пролегли на переднем крае [вдоль траншеи. А кто пойдет их топтать в тылу, для тыловиков. Тыловики пересели на сани.]. Глубокий снег, и полное затишье на фронте. Когда траншея и землянки в роте были закончены, из полка, как в насмешку поступил приказ[поступило распоряжение]. Участок обороны сдать [другой,] вновь сформированной роте и перейти на совершенно голое поле и уже прихваченную морозом корку земли. Я пожимал плечами, хмыкал и удивлялся. А мои солдаты крайне недовольные, выражали свое возмущение всем матерясь в глаза [и прямо вслух]. ""Старались, старались, а тут пришли чалдоны и сели на готовое!"" Больше того. Когда мы закончили оборудование землянок и накатов, в роту явились саперы и по приказу полка отобрали у нас шанцевый инструмент. Сославшись, что пехоте иметь двуручные пилы, топоры и большие саперные лопаты не положено. А мы их несли на себе из укрепрайона. [Солдаты %%%%] Я думал, что это так надо и приказал старшине большую часть инструмента отдать, раз из штаба полка есть такое указание. Но на следующий день из того же штаба поступил приказ сдать

– 29 – готовую траншею и перейти на голое место. Правду сказать, после этого я рассвирепел.

– Ну и прохвосты! – процедил я в присутствии штабного работника. Эти мои слова быстро дошли до Карамушки и Матвеенцева. "" Ну щенок, ты у меня попляшешь!"" Эту плясовую фразу мне передал телефонист. У телефонистов тоже чесались языки [об новостях] по поводу всяких разговоров.

– Приготовься лейтенант, съедят тебя в этом полку. Уж если кого не взлюбили, то хоть пулю пускай себе в лоб! Сибиряки мстительный народ, – сказал мне телефонист и добавил:

– Я тоже из 297-го.