Граф Аверин. Колдун Российской империи (СИ)

Кто-то чарами, кто-то колдовскими знаками. Но не от серебра. Даже мой щит можно при желании прострелить серебром. Хотя нужно что-то помощнее карабина. Так вот. На мне тоже есть знаки, но их защиту пуля бы точно пробила и ранила меня. Серьезно ранила. И тогда Кузя из спасителя превратился бы в моего убийцу.

— Ого, — выдохнул Виктор, — ничего себе. Кто мог придумать такой дьявольский план…

— Див. Я думаю, его придумал див-исполнитель. Обычно тот, кто поручает диву убийство, не утруждает себя инструкциями. Тот же Кузя сам обставлял убийства как несчастные случаи, никто и не заподозрил.

— Да уж… интересно, сколько несчастных случаев вот так подстроено… — задумался вслух Виктор."

"— Вот уж не знаю. Но то, что это нападение планировал див, — точно. Дело в том, что дивы по своей природе — агрессивные хищники. Их инстинкт — атаковать. Когда див защищает хозяина, он бросается на нападающего. В крайнем случае, если боится, стоит рядом и угрожающе себя ведет, не вступая в драку. Вы помните, именно так и поступили ваши собачки.

— Да, еще бы не помнить.

— Так вот. Самопожертвование совершенно не свойственно дивам. Поймать своим телом пулю, предназначавшуюся хозяину, да еще и повалить его при этом на землю и прикрыть собой — такое поведение слишком сложно даже для дивов высоких уровней. Их этому надо специально учить. Невозможно было предвидеть, что так сделает див «звериного» класса, который у меня без году неделя. Стрелявший был уверен, что Кузя или кинется на него и будет сожран, или рванет жрать раненого меня. А он бросит карабин и улетит. И все подозрения падут на Синицына. У которого алиби — только жена.

— Подумать только… вот видите. Вы не успели завести себе дива, а он уже спас вашу жизнь. Да еще и таким образом… и как додумался только? Он сильно пострадал? Я видел на нем бинты, когда заходил сразу после происшествия.

— Это для Маргариты. На самом деле я сразу же начал лечить его, и вскоре рана закрылась. А потом сбегал в мясную лавку и взял зараз пятнадцать килограмм шеи. Надеюсь, мясник не будет об этом болтать, — Аверин усмехнулся.

— Эм-м… извините, — вклинился в разговор Кузьма, до это сидевший молча и слушавший с явным удовольствием, — мне заниматься надо. Можно я пойду уже?

— Вы всё узнали? — спросил Гермес.

— Да. Иди, занимайся.

— Можешь идти к себе, — отпустил племянника Гермес.

Тот встал, прошел на кухню и тут же вышел, держа в руке тарелку, накрытую салфеткой. В другой руке у него был батон и кольцо «краковской». Виктор проводил его одобрительным взглядом: этот юноша не хотел мешать взрослым. Его собственный сын сидел бы и грел уши до последнего.

— А давайте-ка приступим к обеду, — проговорил Виктор и взял в руки вилку.

Некоторое время они ели. Наконец Виктор снова заговорил:

— Гермес.