Российская империя, XVIII — начало XX вв.

Молчанов) связывают активизацию внешней политики России в этом регионе с имперскими амбициями Петра и его окружения. Их оппоненты (Н. Павленко) утверждают, что решение о походе в Закавказье было принято после неоднократных обращений грузинского царя Вахтанга IV и католикоса всех армян Аствацатура I с просьбой оказать им всемерную помощь в борьбе с персидской и османской угрозой.

В июле 1722 г. русская армия под командованием Петра I вышла в Каспийский (Персидский) поход и уже в августе овладела Дербентом и другими городами Северного Ирана. Однако затем из-за больших потерь она вернулась в Астрахань, и Персидский поход был возобновлен только в начале 1723 г. На сей раз русская армия под командованием генерала М.А. Матюшкина заняла все западное и южное побережье Каспийского моря, в частности города Решт, Баку и Астрабад. В этой ситуации персидский шах Тохмас-Мирза, которому пришлось вести кровопролитную борьбу с афганскими мятежниками, предложил начать мирные переговоры. В сентябре 1723 г. был подписан Петербургский мирный договор, по которому к России отошли персидские провинции Дербент, Ширван, Гилян, Астарабад и ряд других.

В условиях распада Персидской державы в Закавказье вторглась турецкая армия, и Россия, оказавшись перед угрозой новой войны с Османской Портой, вынуждена была прекратить дальнейшее продвижение в Северную Персию. А в июне 1724 г. был подписан Стамбульский мирный договор о сохранении статус-кво в Закавказье.

Спор о личности и деяниях Петра I продолжается почти триста лет, а начало этой исторической «традиции» положил известный русский аристократ князь М.М. Щербатов, написавший во второй половине XVIII в. свое знаменитое сочинение «О повреждении нравов в России», в которой предстал в качестве первого и самого яростного хулителя Петра и его реформ, которые принесли России гораздо больше вреда, нежели пользы. «Колумб российских древностей» Н.М. Карамзин более взвешенно подходил к оценке деятельности царя-реформатора и в своей знаменитой «Записке о древней и новой России» (1811), называя Петра I «великим», тем не менее довольно жестко критиковал его за чрезмерное увлечение западными новшествами и варварскую ломку национальных самобытных традиций России.

В 1830—1840-х гг. к хору хулителей Петра присоединились многие видные идеологи славянофильства, в частности, А.С. Хомяков, И.В. Киреевский и Ю.Ф. Самарин, которые, так же, как М.М. Щербатов, крайне отрицательно оценивали преобразовательскую деятельность этого самодержца, которая нарушила естественный ход исторического развития России. Совсем иначе подошел к оценке петровских реформ известный русский историк, один из видных идеологов «официальной народности» профессор М.П.