Славянский разлом. Украинско-польское иго в России

Однако рывок в создании регулярной армии, к чему, собственно, и стремились, вызвал финансовое перенапряжение. Его намеревались снять посредством выпуска медных денег, приравняв их по стоимости к серебряным. Расплачивалось же правительство исключительно медной монетой, курс которой стремительно рос. Население отказывалось вести торг, продавать хлеб за медь. В 1662 году в столице вспыхнули волнения, известные как медный бунт: к нему присоединились и солдаты, недовольные «медным» жалованием. Алексей лично два раза упрашивал войско не покидать службу. Примечательно, что в отличие от 1648 года ударной силой в подавлении восстания теперь стали иностранные офицеры из Немецкой слободы, количество коих заметно возросло. Правда, созданная на медные деньги армия в качестве полноценной боевой единицы не состоялась и на этот раз. Довершить дело удастся только Петру I.

Тем не менее раздираемая внутренними противоречиями Польша запросила мира при посредничестве австрийцев. Переговоры затянулись из-за прений по разделу Малороссии, а камнем преткновения стал спор вокруг Киева. Всё же в начале 1667 года по Андрусовскому перемирию Восточная Украина с Киевом (с начала на два года) достались Москве. Получив вожделенное (пускай ещё лишь часть), та пыталась растолковать казацкой верхушке планы в отношении Украины. Судя по всему, местные кадры пока плохо представляли себе, какая судьба им уготовлена. Поэтому переговоры шли довольно туго, о чём свидетельствуют все, кто изучал эту тему.

Москве удалось избавиться от ненадёжного клана Хмельницких, нейтрализовав гетманские претензии шурина Богдана Хмельницкого Золотаренко. Первым из гетманов, буквально ринувшимся сотрудничать с Москвой, стал Брюховецкий. В отличие от предшественников, его уговорили посетить Москву, где тот смог воочию увидеть, кто же там «правит бал». К примеру, полюбоваться автором Андрусовского перемирия Афанасием Ордин-Нащокиным. Как выяснилось, этот приближённый к царю «патриот» был проникнут польским духом, ненавидел московские обычаи не меньше украинских казаков. Более того, его сын, получив от государя поручение, с важными бумагами скрылся в Варшаве, и это никак не отразилось на положении отца. И уж совсем не укладывается в голове, что царь передавал лучшие пожелания сбежавшему изменнику, ожидая того обратно!

Однако в голове Брюховецкого всё хорошо уложилось. Он быстро привлёк понятливых и деятельных помощников в лице старшины Самойловича и архиепископа Барановича. Те также прониклись старой константинопольской идей связать судьбу Украины с Москвой, с выгодой легитимируя основы романовского режима. По сравнению с такими перспективами игры в независимость выглядели детскими шалостями.