Славянский разлом. Украинско-польское иго в России

Очутившись в такой обстановке, Лжедмитрий серьёзно переменился, уверовав в своё божественное предназначение. Это быстро проявилось в забвении тех обещаний, кои он в обилии раздавал в Кракове. Изменившийся настрой нового самодержца сполна ощутили иезуиты. При всём внешнем уважении к ним он явно не торопился обращать «свою» державу в католическую веру. В подобном мероприятии, сулившем очевидные проблемы, для него уже не виделось острой необходимости. Так что восклицание папского нунция в Польше Рангони — «Мы победили!» — оказалось явно поспешным. Следующим разочарование постигло Сигизмунда III, рассчитывавшего на немедленную передачу ряда земель. Но, как оказалось, «протеже» раздумал это делать. В качестве компенсации он пообещал королю, исключительно по дружбе, помочь денежной суммой, если такая помощь потребуется. Обмен посольствами для выяснения возникшей проблемы ничего не изменил. Становилось очевидным: Лжедмитрий не желает, чтобы его воспринимали как вассала. Дабы обрести статус равноправного партнёра с Мадридом, Веной, Венецией, Парижем, новый монарх активно устремляется в европейскую антитурецкую коалицию и начинает широкомасштабную мобилизацию сил на южном направлении. От окружающих он требует впредь именовать его не просто царём, а «непобедимым цезарем».

Боевые действия против Крымского ханства, пожалуй, единственное начинание за кратковременное царствование, которое дошло до стадии реализации. Если, конечно, не считать женитьбы на Марине Мнишек. К последнему делу Лжедмитрий проявлял действительно неугасимый интерес, с нетерпением ожидая невесту, чей отец медлил, беспрестанно требуя с наречённого зятя денег. Наконец, в апреле 1606 года будущие родственники с делегацией панов, шляхтичей числом около двух тысяч въехали в Москву. Их принято считать исключительно поляками, что на самом деле не так. Среди прибывших было много православных из Украины, как, например, те же князья Вишневецкие. Но московские люди с трудом могли признать в них единоверцев по разности обычаев и языка. Приезжие погрузились в череду пиров, где молодая красовалась в польской одежде, а жених — в гусарском платье. 8 мая Марину предварительно короновали царицею, а затем последовало бракосочетание. Получалось, что в торжественных церемониях фактически участвовала иноверка, поскольку о её отречении от латинства никто не объявлял. Тем не менее невеста целовала иконы и была провозглашена патриархом Игнатием благоверной царицей.

Увлёкшись свадебными хлопотами, Лжедмитрий не замечал сгущавшихся вокруг него туч, а именно охлаждения со стороны пятой колонны, которая не разделяла легкомысленного отношения «новоявленного» к польскому королю.