Славянский разлом. Украинско-польское иго в России

В действительности тот «испечён на Украине», откуда и пришла беда на нашу землю, но, разумеется, акцент на подобное в планы Ключевского не входил.

В преддверии Московии, в городе Путивле, Лжедмитрий пробыл месяца три, его отряды за счёт местного приукраинского населения увеличились до 15 тысяч человек, и с ними он двинулся вглубь страны. В каждом селении народ сбегался посмотреть на «чудом спасённого царя». В Туле произошло знаменательное событие — встреча с представителями той самой пятой колонны, существование которой не желают видеть романовские историки. Туда прибыли трое братьев Шуйских, Ф. И. Милославский, В. В. Голицын, Д. И. Масальский. После встречи с ними Отрепьев в качестве доказательства своего царского происхождения начал демонстрировать усыпанный бриллиантами крест, якобы подаренный ему в детстве И. Ф. Милославским. Кроме бояр в Тулу приехал и ещё один весьма любопытный персонаж — Рязанский архиепископ Игнатий. Этот грек, не сумевший возвыситься на родине, поначалу подался в Рим, но быстро понял, что там тоже много не достичь. После чего вернулся, и уже в качестве представителя константинопольского патриарха присутствовал на коронации Бориса Годунова в 1598 году.

В Москве тёртый грек быстро сориентировался и решил задержаться, выклянчивая место подоходнее; так он оказался на епископской кафедре в Рязани, чем остался очень доволен. Именно Игнатию, первому из церковников публично приветствовавшему новоявленного государя, была доверена роль патриарха вместо преданного Годунову Иова. Интересно, что по мере продвижения Дмитрия к столице шла интенсивная переписка ряда московских бояр с Мнишеком и Вишневецким, просивших поддержать их протеже, от которого будет немало пользы. Но всё решилось проще: весть о смерти Годунова деморализовала его сторонников, после чего массовый переход на сторону Лжедмитрия стал фактом. К нему из Москвы прибыли многие, включая даже царскую кухню с прислугой.

Наконец, 20 мая 1605 года вся польско-украинская компания торжественно въехала в Кремль. Московские колокола многочисленных церквей не смолкая звонили весь день, из-за чего, по свидетельству очевидцев, свита Лжедмитрия с непривычки чуть не оглохла. «Царь» первым делом отправился к гробу Ивана Грозного и погрузился в громкие рыдания. Через некоторое время привезли «мать» — инокиню Марфу (Нагую): сцена с рыданиями повторилась снова. Были возвращены практически все опальные годуновского правления. Особенно трепетное отношение продемонстрировано в отношении семейства Романовых. Филарет из простого монаха возведён в сан Ростовского митрополита, а его двенадцатилетний сын Михаил — будущий царь — получил чин стольника при дворе Лжедмитрия, что явилось беспрецедентным для того времени.