Со шпагой и факелом. Дворцовые перевороты в России 1725-1825

Остерман был бы растерзан, потому что народ приписывает ему войну со Швецией, которой, однако, как уверяют, он старался избежать, сколько мог.

Радость написана здесь на всех лицах, и так как эта императрица обожается подданными, утверждение ее на престоле весьма прочно. Триста гренадер, столь отличившихся, попросили в виде награды, чтобы императрица провозгласила себя их капитаном и чтоб им позволено было принести присягу раньше всех других подданных, как гражданского, так и военного звания, на что и получили согласие. (…)"

"Императрица приказала также освободить Долгоруковых, малолетнего кн. Голицына и всех тех, кто верно служил императору ее отцу и императрице ее матери.

Шестого утром, после того как все было кончено, императрица велела позвать пленного шведского капитана Дидерона, возвратила ему его шпагу и подарила еще другую, золотую, сказав при этом: «Возвратись в Швецию и расскажи, что ты видел, а гр. Левенгаупту скажи, что я отправила повеление генералу Кейту не делать нападений». Немного погодя она поручила просить маркиза де ла-Шетарди, чтобы он отправил как можно скорее курьера в Швецию для уведомления министерства об этом миролюбивом решении, что он тотчас же и исполнил. (…)

Генерал Кейт написал поздравительное письмо императрице. Вся его армия изъявила повиновение. То, что рассказывалось о наступлении гр. Левенгаупта, оказалось теперь вымышленным. Генерал-фельдмаршал Долгоруков возвратился из Ивангорода, где находился в заточении. (…)

Э. Финч – лорду Гаррингтону{92}

С.-Петербург, 1 (12) декабря 1741 года

(…) Принц Антон Ульрих, принцесса Анна и дети их, принц Иоанн и принцесса Екатерина (как их титулуют в манифестах), выехали вчера поутру в четыре часа вместе с фавориткой принцессы Анны Юлианою Менгден под строгим конвоем и, как слышно, имели привал приблизительно верстах в 30-ти от города, где должны отдохнуть сегодня, а затем ехать далее, подвигаясь насколько позволят конвой и 200 лошадей, которых приходится отпускать им при каждой смене. Расходы по проезду до границы будут им возмещены, а когда они переберутся за нее, ее величество намерена сделать им драгоценный подарок, не принимая на себя, однако, обязательства отпускать им какую-либо определенную сумму ежегодно. Государыня дала им понять, что ежегодно будет возобновлять свои подарки, соразмерные их положению и званию; если они не лишат себя таких подарков своим поведением. (…)

Э. Финч – лорду Гаррингтону{93}

С.-Петербург, 19 (30) января 1742 года

(…) Граф Остерман, фельдмаршал Миних, граф Головкин, президент Менгден, обер-гофмаршал граф Левенвольде и секретарь по фамилии Яковлев или Сверчков привезены были вчера из крепости на площадь против коллегии, где установлен был эшафот.