Роскошная хищница, или Сожженные мосты

– И что? Теперь-то уже чего пылить? – Коваль закурила и прищурилась, глядя на нежно-розовый абажур торшера. – Кстати, если я правильно помню, то речь шла не только обо мне, но и о тебе тоже. Мы старались Ашота отодвинуть – разве нет?

– Да неважно! – мотнул головой Мишка. – Ты надавила на меня, ты – баба!

– О, за понятия, чувствую, разговаривать будем? – протянула она, переведя взгляд с торшера в лицо собеседника. – Ну давай, хотя смысла не вижу, если честно. Время, Миша, оно ведь многое списывает. Как и то, что ты, например, вот эту земельку-то пригрел еще при Строгаче, да?

Ворон поперхнулся табачным дымом, закашлялся и потянулся к стакану с минералкой. Хохол напряженно наблюдал за происходящим в комнате, и разговор нравился ему все меньше. «Зря на рожон полезла, не надо бы обострять, – подумал он, укоризненно глянув на Марину, но та проигнорировала его взгляд. – Кто его знает, Ворона этого...»

– Так что? – продолжила Марина, переждав приступ кашля у Ворона. – Скажешь, не так было? Или по понятиям?

– Да ты-то чего за это заговорила? Твое дело вообще... вообще...

– Да что ты? – усмехнулась Коваль. – А тебе глаза-то режет, я вижу. Еще бы – громче всех кричал: «Держи вора!», а сам им и оказался, да? Но расслабься – сейчас это уже совершенно не важно, времена не те.

Ворон потянулся к нераспечатанной бутылке водки, отвинтил крышку и сделал большой глоток прямо из горла. Утерев рот ладонью, поднялся и пошел, пошатываясь, к двери. На пороге он обернулся и проговорил нетвердо:

– А валила бы ты отсюда, чтоб чего не получилось.

Хохол вскочил на ноги и кинулся к нему, но Марина ухватила за руку и остановила:

– Не трогай. Пусть идет.

– Так, все! Собирайся, мы едем домой! – рявкнул Женька, вырывая руку из ее пальцев, когда дверь за Вороном закрылась.

– А куда торопиться? Утром и поедем.

– Ты не понимаешь, да?! – Он навис над креслом и сжал кулаки. – Не понимаешь?! Он тебе не спустит, сам мараться не станет – ментов вызовет.

– Ну, ты определенно больной, – усмехнулась Марина, вставая и отодвигая Хохла с дороги, как мебель. – Ты себе как это представляешь? Напишет заяву, что в его личном профилактории отдыхает гражданка Коваль? Это что – преступление? Ха-ха-ха! Очень смешно! И потом – ну, смысл ему делать это?

– Ох, бесишь ты меня, дорогая! – процедил Женька сквозь зубы.

– Ну, накажи меня, – почти автоматически откликнулась она, снимая макияж при помощи влажной салфетки.

* * *Хохол долго не мог уснуть, ворочался с боку на бок, долго лежал, закинув руки за голову и глядя в потолок. Рядом спокойно спала Марина, свернувшись по привычке как кошка. Женька тихонько встал и пошел в большую комнату покурить. Тревога не отпускала его с момента ухода Ворона, Хохол гнал от себя мысли, но они все равно возвращались и не давали покоя.