Лорнет герцогини де Рошфор

Так что я купила торт с ягодами и сбитыми сливками, как она любит, и поехала, не позвонив.

Мать долго не открывала, так что я уже подумала, что зря притащилась, но наконец заспанный хриплый голос спросил из-за двери, кто там.

– Это я, мам, Алиса!

Я ожидала, что мать сейчас из-за двери прикажет мне убираться (бывало у нас и такое, и не раз), но загремели цепочки, и дверь распахнулась.

Мать выглядела ужасно – в старом засаленном халате, растрепанная, в давно не крашенных волосах откровенно просвечивают седые пряди. Глаза опухли от сна, кожа серая, землистая.

Я едва успела совладать со своим собственным лицом, чтобы не показать, в каком я шоке от увиденного.

– Проходи уж, – буркнула мать, оглянувшись на дверь соседей.

Ага, как-то раз она пыталась не впустить меня в квартиру, мы поскандалили на лестнице, так что вышел сосед, незнакомый мужик, въехавший уже после того, как я переехала в бабушкину комнату, и недвусмысленно сказал, что если мы не заткнемся немедленно, то он вызовет полицию.

Мужик был здоровый, он сказал, что у него ребенок грудной спит и если полиция не приедет, то он сам нас успокоит. Я тогда плюнула и ушла, а мать, видно, до сих пор того соседа побаивается.

В квартире тоже была полная жуть. Душно, все окна закрыты – это при летней-то жаре. Диван разобран, белье на нем несвежее, на тумбочке стоял недопитый стакан с чем-то бурым и крошки от печенья. Окна мутные, не мыты с зимы, по углам комнаты катышки пыли.

Меня охватило привычное раздражение. Ну не инвалид же она, в самом деле. Да, у нее же шея плохо ворочается, а ноги-руки в полном порядке! Как можно жить в такой грязи?

Уж на что я ленива, но окна во всей квартире мы с Нинкой вымыли еще к Первому мая! Правда, это Нинка меня заставила, у нее, как у медсестры, привычка к чистоте.

Однако так мы далеко не уедем. Я пришла по делу, так что нужно сдерживать свои эмоции.

– Чай будем пить? – спросила я фальшиво-веселым голосом и показала коробку с тортом. – Я знаю, ты такой любишь…

– Ладно. – Мать скрылась в ванной, а я потопала на кухню.

Там тоже был полный кошмар. Пока мать была в ванной, я кое-как разобрала завалы посуды, громоздившиеся в раковине, протерла стол, достала из буфета чашки.

Чашки были новые, хоть и простые совсем. Я полила цветок непонятного названия и происхождения, который тихо дожидался смерти на подоконнике, и заварила чай.

Мать причесалась и сменила старый халат на другой, поновее и поярче. Что за манера днем таскаться по квартире в халате?

Снова я отвернулась, чтобы мать не видела моего лица, а затем села за стол, налив нам с ней чаю.

– Зачем пожаловала? – спросила мать довольно спокойно. – Карту твою я не нашла, но, может, посмотрю еще.

Да, в таком безобразии, что творится у нее в квартире, вряд ли она что-то сможет найти.